Сильнее, чем в первый раз. Я даже охнула и схватилась за край тумбочки, чтобы не упасть. Боль была странной — не острой, а какой-то давящей, будто сердце сжали в кулак и держат, не отпускают. Я замерла, прислушиваясь. Дыхание перехватило, в глазах на мгновение потемнело, а потом всё прошло. Так же внезапно, как началось.
Я выпрямилась, чувствуя, как по спине катится холодный пот.
— Что за чёрт? — прошептала я.
В комнате было тихо. Солнце уже вовсю светило в окно, золотило пылинки, танцующие в воздухе. Где-то внизу залаяла собака, закричали дети, выходящие на прогулку. Обычный день. Обычная жизнь. В которой вдруг появилось что-то, чему я не могла найти объяснения.
Я села на кровать, прижав руку к груди. Сердце билось — часто, сильно, но ровно. Без перебоев. Без боли.
— Показалось, — сказала я вслух. — Определённо показалось. Надо меньше кофе пить. И больше спать.
Я легла на спину, глядя в потолок. Белый, с лепниной по углам, с трещиной, которая тянулась от люстры к окну, как старая морщина. Мигель обещал заделать её уже месяц, но всё никак не доходили руки. Как и до многого другого.
Его подушка пахла им.
Я придвинулась и уткнулась в неё носом, вдыхая этот запах. Тёрпкий, мужской, чуть сладковатый от геля для душа, который я ему купила на день рождения. Почему-то этот запах успокаивал лучше любых лекарств. И боль отступила.
— Только ты не смей, — прошептала я в подушку. — Только не смей сегодня влипать в истории. Обещал вернуться домой — возвращайся.
Телефон на тумбочке завибрировал.
Я протянула руку и взяла его. Экран светился сообщением от Фионы: «Триана, привет! Мы с мамой взяли билеты на пятницу. Не передумала насчёт встречи? Соскучились ужасно!»
Я улыбнулась и быстро набрала ответ: «Конечно, нет. Жду с нетерпением. Напишу адрес и время, как встречу Мигеля».
Я отложила телефон и закрыла глаза.
Встречу Мигеля. Интересно, где и когда я его встречу сегодня? Придёт он сам или придётся ехать в участок? Вытряхивать из полицейских, что случилось на этот раз?
В груди снова заныло.
Тихо, навязчиво, как напоминание. Я открыла глаза и посмотрела на потолок. Трещина тянулась к окну, и мне вдруг показалось, что она похожа на молнию — на тот разряд, который разделяет небо перед грозой. Предупреждение. Знак.
— Глупости, — сказала я снова. — Просто не выспалась.
Но рука всё ещё лежала на груди, там, где билось сердце. Слишком сильно. Слишком часто. Слишком... громко.
Я встала и подошла к окну.
На подоконнике всё ещё сидел тот самый голубь. Он повернул голову, глядя на меня одним глазом, и вдруг, сорвавшись с места, улетел. Его крылья мелькнули в воздухе белым пятном и растворились в солнечном свете.
Дверь внезапно открылась, я повернулась и Мигель будто маленький ребёнок крепко обнял меня.
–Ри, всё нормально? Они не тронули тебя? Что они говорили? -Тараторит Мигель, и я хмурюсь, не понимая о чём идёт речь.
–О чём ты? Кто тронул? -С недоумением спрашиваю я, и он отстраняется.
–Здесь же были люди, они сидели рядом с тобой, я сам видел..
–Здесь никого не было, Мигель. Ты что, пьяный? -Отвечаю я, и Мигель округляет глаза.
Он отходит от меня, шумно выдыхая и что-то бубня себе под нос. Я оглядываю его, замечаю рану на щеке на которой уже засохла кровь.
–Ты расскажешь мне что произошло или опять будешь оправдываться? -Злобно, почти с криком спрашиваю я, и Мигель смотрит на меня.
Он смотрит на меня так, будто я — призрак. Будто это я должна сейчас раствориться в воздухе, а не те люди, которых он, по его словам, здесь оставил. В его глазах плещется что-то дикое — смесь облегчения, неверия и того самого каменного ужаса, который он так хорошо умеет прятать за маской безразличия. Но сейчас маска слетела. И под ней — просто Мигель. Мой Мигель. Испуганный и растерянный.
— Ри, — выдыхает он, и его голос срывается. — Ри, я клянусь тебе... я видел их. Двоих. Я думал... — он проводит рукой по лицу, размазывая кровь с рассечённой скулы, и морщится от боли. — Я думал, они зашли. Что они тронули тебя.
Он делает шаг ко мне, но я выставляю вперёд руку, останавливая его. Злость всё ещё кипит во мне, смешиваясь с ледяным страхом от его слов. Никого не было. Здесь было пусто.
— Мигель, послушай меня, — говорю я медленно, чеканя каждое слово. — Здесь. Никого. Не. Было. Я просидела на кухне до рассвета, пила кофе, смотрела на твоего дурацкого голубя на подоконнике. А потом легла в твою футболку и думала о том, доживёшь ли ты до утра.