–Триана, у тебя сейчас по расписанию психолог.
–Да, я помню, – отвечаю и отхожу от зеркала.
–После приема к тебе приедут твои родители и брат с сестрой. Будь в палате, пожалуйста, – подмечает девушка, и я киваю, чувствуя тревогу. Что я им скажу? Кем я была для них?
Боль, словно раскаленная лава, разливалась по всему телу, обжигая каждый нерв, каждую клетку. Я держалась из последних сил, цепляясь за крошечные островки разума в океане отчаяния. Кажется, с каждым новым днём, проведённым в этих стенах, они становились всё более узкими, давящими, как смирительная рубашка, сотканная из бетона и отчаяния. Мои собственные мысли путались, переплетались в клубок безумия, и я чувствовала, как неумолимо скатываюсь в пучину, теряя связь с реальностью. Мне до одури хотелось вырваться на свободу, вдохнуть свежий воздух, ощутить тепло солнца на коже, но почему-то, по какой-то необъяснимой причине, мне было нельзя. Эта невозможность словно душила меня изнутри. Как птица в клетке, я билась о невидимые прутья, не в силах найти выход.
Внезапно мою болезненную медитацию прервал звук уведомления на телефоне. Звук прорезал тишину палаты, словно выстрел. Собрав последние остатки воли, я поднялась с кровати и, словно во сне, поплелась к тумбочке. Взяв в руки холодный прямоугольник гаджета, я с тревогой посмотрела на экран.
На экране высветилось сообщение от незнакомого номера: "Как ты, Триана? Когда тебя выписывают?"
Внутри меня всё похолодело от ужаса. Страх волной захлестнул меня, парализуя волю. Откуда кто-то мог знать меня, моё имя и, самое главное, то, что я нахожусь в больнице? Это было не просто странно, это было… пугающе до дрожи в коленях. Я судорожно сжала телефон в руке, словно это могло защитить меня от неведомой угрозы. Кто-то посторонний проник в мой мир, обнажив мою уязвимость, мою беспомощность.
Дрожащими пальцами я напечатала ответ: "Кто вы?"
Ответ пришел почти мгновенно, еще больше усиливая тревогу: "Пока твоя память не вернётся, я не смогу сказать, кто я. Возможно, ты никогда и не узнаешь, кто я такой."
Мурашки побежали по коже. Зловещие слова эхом отдавались в голове, сея зерна сомнения и паники. Жутко. До тошноты жутко. Руки затряслись с такой силой, что я едва не выронила телефон. Не в силах больше выносить это напряжение, я швырнула телефон на кровать, словно отбрасывая змею. Нужно идти к психологу. Срочно.
Едва я успела сделать шаг к двери, как на меня внезапно набросилась девушка. Она была почти моего роста, и, что меня поразило больше всего, невероятно похожа на меня. "Как в зеркале", - промелькнуло в голове. И тут я вспомнила слова врача, обрывки его объяснений, которые казались такими нереальными совсем недавно.
–Господи, сестрёнка, я так боялась за тебя! – воскликнула она, задыхаясь от волнения.
Она крепко обнимала меня, прижимая к себе так сильно, что казалось, я задыхаюсь. Но, несмотря на всю её искренность, я всё ещё не могла вспомнить ни единого момента, связанного с ней. Пустота. В голове – лишь беспросветная пустота. Ладно, врачи говорят, что это нормально. Говорят, что память вернётся постепенно. Пытаясь соответствовать моменту, я сделала то же самое, ответила на объятие, понимая, что это моя семья, мои близкие люди. Да, я не помнила. Да, я не могла понять всего, что происходит. Но эти люди были рядом, переживали за меня, и это было не менее важно, чем попытки вернуть утраченные воспоминания.
–Как ты, доченька? – услышала я знакомый голос. Мама, с тревогой смотря на меня, подошла ближе.
–Нормально. У меня сейчас приём у психолога, я скоро вернусь, ладно? – быстро ответила я, стараясь скрыть смятение. Папа молча кивнул, держа в руках какой-то большой пакет, обтянутый подарочной бумагой.
–Мы тебя подождём на улице! – воскликнула мама, с надеждой глядя на меня. Я в ответ лишь кивнула, не находя в себе сил для более эмоциональной реакции.
Покинув палату, я направилась к кабинету психолога. Зашла внутрь и, стараясь казаться спокойной, быстро села на стул. Запах лаванды и чего-то неуловимо медицинского витал в воздухе, создавая странную смесь умиротворения и тревоги. Кресло было на удивление удобным, обтянутым мягким велюром цвета слоновой кости. Я сидела, вцепившись пальцами в подлокотники, словно боялась, что провалюсь сквозь землю, исчезну в этой бездне неизвестности. Светильник над головой отбрасывал мягкий свет, но даже он не мог рассеять тьму, царящую внутри меня, тьму, порожденную потерей памяти и страхом перед будущим.
Джулианна, мой психолог, сидела напротив, за большим деревянным столом, заваленным книгами и папками. Её взгляд был спокойным, участливым и каким-то неизмеримо мудрым. Её глаза излучали тепло и понимание, словно она видела меня насквозь, видела ту боль, которую я так отчаянно пыталась скрыть.