–Итак, Триана, как вы себя чувствуете сегодня? – мягко спросила она, нарушая затянувшееся молчание.
–Будто побывала на раскопках, но нашла только пыль, – с горечью ответила я. – Обрывков памяти по-прежнему нет. Только мучительная головная боль и ощущение… потерянности. Ощущение, что я – лишь тень самой себя.
–Это естественно, Триана. Процесс восстановления памяти – это не одномоментное событие, а постепенный путь, требующий времени и терпения.
–А если ничего не получится? Если я так и останусь с этой дырой в голове? – со страхом в голосе спросила я, не в силах сдержать дрожь. – Если я никогда не вспомню, кто я?
–Мы сделаем всё возможное, чтобы этого не произошло, – заверила она меня. – Ваше сознание защитилось от травмы, заблокировав воспоминания. Это нормальная реакция на сильный стресс. Наша задача – мягко обойти эту защиту и вернуть их вам. Мы будем действовать очень осторожно, чтобы не причинить вам еще большую боль.
–И как это делается? Магией? Гипнозом? – с сарказмом спросила я, не веря в успех этой затеи.
Джулианна слегка улыбнулась, словно понимала мой скепсис.
–Никакой магии, Триана. Только проверенные психологические методы и ваше желание вспомнить. Вы сильнее, чем думаете. Вы сможете справиться с этим. Я верю в вас. А теперь… давайте немного отвлечёмся. Расскажите мне о чём-нибудь, что вам нравилось раньше. Книги, фильмы, музыка… что-нибудь, что приносило вам удовольствие, что-то, что заставляло вас улыбаться.
–Я не знаю… Я ничего не помню, – с отчаянием призналась я. – Как я могу говорить о том, чего не знаю?
–Попробуйте угадать. Интуитивно. Что кажется вам ближе? Классическая музыка или рок? Детективы или романы? – снова задала вопрос Джулианна, глядя прямо на меня, словно пытаясь проникнуть в самую суть моего существа.
–Наверное… детективы и… классическая музыка. Но это просто… догадки, – неуверенно произнесла я. – Просто смутное ощущение. Как будто это что-то знакомое, но я не могу ухватить эту мысль.
–Это уже хорошо, Триана. У вас есть какое-то представление о том, что вам раньше нравилось. Теперь я перейду к более серьезным вопросам: вы что-то помните до аварии и во время неё? Возможно, какие-то звуки, крики? Какие-то образы? Любая мелочь может иметь значение.
Я напряглась, закрыла глаза и попыталась что-то вспомнить. Напряжение росло, словно тугая пружина, готовая вот-вот лопнуть. Мне казалось, что в моей голове что-то есть, что-то ускользающее, и я отчаянно пыталась это поймать, удержать. Но всё было тщетно.
–Я не могу вспомнить… – прошептала я, открывая глаза. – Сегодня мне приснилось, что какой-то парень и коп вытаскивали меня из машины, а ещё мне снилось, что я в университете. Это может быть правдой? – Я спрашивала не из-за необходимости что-то сказать, а из-за реального, мучительного интереса. Это были просто сны или отголоски прошлого?
–Триана, в вашем случае возможно всё, – ответила Джулианна с мягкой улыбкой. – Сны могут быть ключом к вашим воспоминаниям. Если они будут для вас такими яркими и реалистичными, как воспоминания, это значит, что процесс восстановления идет полным ходом, и вы скоро поправитесь. Но не стоит слишком зацикливаться на этом, позвольте воспоминаниям приходить к вам постепенно. – На сегодня всё, Триана. Если будут какие-то проблемы, не стесняйтесь, приходите.
Я кивнула, осторожно встала со стула и, поблагодарив Джулианну, ушла из кабинета. Войдя в свою палату, я ненадолго прилегла на кровать, чтобы попытаться разобрать мысли, крутившиеся у меня в голове во время приёма. Слова Джулианны всё еще звучали в голове, вселяя слабую надежду.
–Господи, если ты существуешь, дай мне знак, что нужно делать, – прошептала я в отчаянии, глядя в потолок. – Помоги мне вспомнить, кто я такая.
Сколько бы я ни старалась, у меня не получается быть достаточно сильной, чтобы с улыбкой смотреть в зеркало. Я видела в нем лишь чужую, сломанную женщину, потерявшую себя в лабиринте памяти. И эта женщина вызывала у меня лишь жалость и отвращение.
Глава 4
Мигель Астон
Боже, что это за чувство? Эта странная, навязчивая вибрация где-то за грудиной, это назойливое жужжание в самых глубинах сознания. Что творится внутри, когда я со всей силой воли пытаюсь вычеркнуть её образ, выжечь его калёным железом? Это не просто мысль. Это физическое присутствие, призрак, поселившийся в нервных окончаниях. Я видел её всего несколько раз — мельком, фрагментарно, в адреналиновом тумане чрезвычайной ситуации и в стерильной тишине больничного коридора. Но она въелась в мозг с такой силой, что кажется, будто кто-то вбил гвоздь прямо в череп. Хочется биться головой о бетонную стену, лишь бы на секунду заглушить этот настойчивый, пульсирующий образ: её глаза, растерянные и глубокие, как колодцы, в которые я уже падаю. Кажется, я медленно, но верно схожу с ума, и самое ужасное в этом осознании — что я не сопротивляюсь. Эта девушка не просто засела в голове. Она проникла под кожу, в кровь, стала частью химического состава моего тела, и теперь изгнать её оттуда невозможно.