Телефон, лежавший на тумбочке экраном вниз, мертво молчал. Но это молчание теперь было громче любого крика, весомее любого полученного сообщения. Он слышал. Он знал, что Фиона здесь. Он знал, о чем мы шепчемся.
— Тебе срочно, немедленно нужно выписываться отсюда, дорогая! Ты не знаешь, кто он такой, а он, похоже, знает о тебе абсолютно все!
И в этот самый момент телефон снова завибрировал.
Мы обе вздрогнули, как от удара током. Я медленно, с показной, почти театральной и ледяной грацией, протянула руку и подняла его.
Одно новое сообщение.
Неизвестный: Игра наконец-то становится по-настоящему интересной, настоящая Триана начинает просыпаться. Но будь предельно осторожна, копаясь в прошлом. Иногда из старых ран, которые ты решишь вскрыть, истекает не только горькая правда. С нетерпением жду твоего следующего хода. P.S. Передавай самый теплый привет Фионе. Ее домашний пирог с вишней — ведь это твой самый любимый с детства. Прямо как тогда, в тот памятный день.
Сообщение, как призрак, исчезло с экрана через три секунды, не оставив и следа, будто его и не было вовсе.
— О каком дне он говорит? — тут же спросила Фиона, ее взгляд метался по моему лицу, пытаясь уловить понимание.
— Ты помнишь, много лет назад, когда я чуть не угодила в полицию из-за той дурацкой истории с машиной моего босса? Ты тогда пришла ко мне домой как раз с огромным куском такого пирога, чтобы я не так сильно переживала, — с трудом, сквозь нарастающую панику пробормотала я, и Фиона в ответ лишь округлила от ужаса глаза.
— Он не мог тебя тогда знать, но каким-то образом выяснил даже это. Хотя… эта история тогда действительно гуляла по многим местным пабликам, но потом ее быстро замяли, — неуверенно, словно пытаясь меня успокоить, ответила Фиона, и я лишь быстро, судорожно кивнула, начиная рыться в шкафу и доставая свою сумку.
Я стала быстро и хаотично складывать в нее свои нехитрые вещи, и в этот момент мой телефон начал вибрировать без остановки, получая одно сообщение за другим. Меня бесил сам факт его существования, бесило то, что я даже здесь, в больнице, не смогла пройти нормальное лечение из-за этого психопата.
— Три, что ты делаешь?!
— Я больше не останусь здесь ни на минуту, — сквозь стиснутые зубы процедила я, продолжая запихивать в сумку все, что попадалось под руку.
Спустя несколько минут я собрала все свои немногочисленные вещи. Багажа было так мало, что упаковать его оказалось делом пары минут. Я решительно вышла из палаты, подошла к сестринскому посту, подписала наскоро составленные бумаги об отказе от дальнейшего лечения и выписке по собственному желанию, и мы с Фионой почти бегом покинули больничный корпус. Фиона была на своей машине, я быстро швырнула сумку на заднее сиденье и упала на пассажирское кресло, только сейчас позволив себе сделать первый глубокий, облегченный вдох.
— Я даже не представляю, что могло бы случиться, останься ты там еще на денек! Он же явный псих, Ри! — воскликнула Фиона, резко заводя двигатель.
— Я и сама не знаю, Фиона. Но слава богу, что мне удалось вовремя выбраться из этого кошмара.
Машина Фионы резко рванула с места, унося нас прочь от больничного комплекса, который в свете уличных фонарей теперь напоминал гигантскую, мрачную бетонную ловушку. Я обернулась и долго смотрела в заднее стекло на удаляющиеся, мерцающие огни больницы, и впервые за все эти десять мучительных дней смогла вдохнуть полной, свободной грудью. Ночной воздух за окном был холодным, свежим и, что самое главное, совершенно свободным от въедливого запаха антисептика и вездесущего страха.
— Поедем сразу ко мне, — твердо, не оставляя пространства для споров, сказала Фиона, уверенно сжимая руль обеими руками. — А там уже будем спокойно думать, что делать дальше. Вызывать полицию с официальным заявлением, нанимать частную охрану… Что угодно, что поможет.
Я лишь молча кивнула, уткнувшись лбом в прохладное стекло бокового окна. Телефон, лежавший в кармане больничного халата, теперь молчал, но его физический вес ощущался как гиря, привязанная к моей душе. «Передавай привет Фионе. Ее пирог с вишней». Он знал не просто детали аварии. Он знал мою жизнь. Нашу с Фионой общую жизнь, наши личные шутки и воспоминания.
Дома у Фионы пахло уютом, корицей и спокойствием. Ее огромный пушистый рыжий кот Эрик, увидев меня, лениво потянулся на своем любимом коврике, а потом неспешно подошел и начал тереться о мои ноги, громко мурлыча. Простота и обыденность этого жеста были настолько несовместимы с тем кошмаром, что я пережила, что у меня навернулись слезы. Я просто стояла посреди ее уютной, знакомой до мелочей гостиной, дрожа от остаточного адреналина и невероятного облегчения.