Возвращаюсь к столу, беру в руки чашку с остывшим кофе и делаю маленький глоток. Горечь обжигает мой язык, но, кажется, немного проясняет мысли, помогает сосредоточиться. Снова смотрю на чертеж, и на этот раз стараюсь увидеть в нём не проблему, а возможность — возможность создать нечто уникальное, особенное, привнести в этот мир что-то, сделанное моими руками, что-то, что будет нести частичку моей души.
— Попробую ещё раз, — тихо говорю я, сминая старый, испорченный лист бумаги и отбрасывая его в сторону.
В моей голове начинают рождаться новые идеи, свежие концепции. Я добавляю детали, экспериментирую с формами, полностью погружаюсь в увлекательный процесс творчества. Время словно перестаёт существовать. Остаюсь только я, мой чертеж и неудержимое, всепоглощающее желание создать нечто прекрасное, что-то, что заставит меня гордиться собой. Часы летят совершенно незаметно. Пальцы устало сжимают карандаш, глаза слезятся от напряжения, но я не собираюсь останавливаться. Чувствую, как внутри меня что-то постепенно меняется: отчаяние медленно, но верно уступает место надежде, а раздражение трансформируется в воодушевление.
— Да, получилось! — радостно визжу я, оглядывая уже практически готовый чертеж.
Все идеально сходится с референсом, и я чувствую себя чертовски довольной собой.
Сняв с себя пижамную рубашку, я остаюсь только в топе и штанах. Прыгнув на кровать, нежно целую Эйри, выключаю светильники и наконец закрываю глаза, погружаясь в долгожданный сон.
Утром я просыпаюсь от того, что мой кот оглушительно орёт, а ещё кто-то громко стучит по полу своими каблуками. И я уже догадываюсь, кто это может быть.
— Вставай, спящая красавица, если мы опоздаем на первую пару, мистер Придурок сожрёт нас на свой обед, — весело кричит Фиона, и я устало выдыхаю, понимая, что поспать подольше сегодня не получится.
— Ненавижу утренние пары… — сонно мямлю я, поднимаясь с кровати.
— Мне даже интересно посмотреть на человека, который их любит, — отвечает Фиона, и я согласно киваю, полностью разделяя ее мнение.
Открыв шкаф, я достаю укорочённую чёрную атласную рубашку и такую же юбку. Я совершенно не стесняюсь Фионы — эта девушка уж точно знает меня как свои пять пальцев, — поэтому начинаю переодеваться прямо перед ней. Собрав длинные волосы в высокий хвост, наконец поворачиваюсь к подруге, и она одобрительно улыбается.
— Как всегда, идеальна! Клянусь, была бы я лесбиянкой…
— Не заканчивай, я знаю, Фиона, — смеюсь я и брызгаюсь духами с любимым ароматом ванили и шоколада.
Мы подъезжаем к университету на машине Фионы. Я выхожу из автомобиля, и мы вместе идём внутрь.
— Боже, тут будто скоро взорвётся бомба, зачем так орать? — утомлённо говорю я, но подруга лишь тащит меня на пару, словно локомотив.
Конечно, эта дура совершенно не переносит опоздания. Я, конечно, тоже, но по большей части мне всегда было на это плевать.
Пары тянулись бесконечно долго. Я почти лежала головой на столе, пока этот старый хрен что-то нудно говорил, словно зачитывал древние свитки.
— Посмотрите на эти проекты. Я вижу здесь талант и вижу здесь халатность. Блестящие идеи, задушенные недостатком внимания к деталям, к расчётам, к элементарным нормам. Вы создаёте не просто "объекты", вы формируете городскую среду. Вы влияете на жизнь целых поколений, — вещал он, не замечая нашего уныния.
— Фиона, я сейчас усну, — тихо говорю я, кладя голову ей на плечо, чувствуя, как сон одолевает меня.
— Я знаю, Ри. Я тоже не в восторге от его голоса — колыбельной.
— Я надеюсь, всем всё предельно ясно. Те, кто не удосужился сдать свои проекты в установленный срок, пусть даже не питают иллюзий, что в следующий раз я соизволю их принять, — безапелляционно заканчивает он свою речь, и я облегченно выдыхаю, чувствуя, как напряжение медленно покидает мои плечи.
Однако, это нервное напряжение почти сразу же сменяется другим. Желудок издаёт предательское урчание, напоминая о давно пропущенном обеде и о том, насколько сильно я хочу сейчас есть и, признаться честно, спать. Вся эта академическая суета совершенно изматывает. Оглядываюсь по сторонам, но Фиона, моя лучшая подруга и по совместительству верная соратница по борьбе с университетскими тяготами, бесследно исчезла из виду. Решив не тратить время на её поиски, я направляюсь прямиком в столовую, свято веря, что там смогу, наконец, нормально поесть и хоть немного восстановить силы. Переступив порог столовой, я окидываю взглядом заполненное пространство, лихорадочно пытаясь выискать хоть один свободный столик, за которым можно было бы спокойно отобедать.
— Господи, ну как обычно, всё забито до отказа, — бормочу я себе под нос, выражая своё разочарование.