— Слушай, Триана, а не хочешь сегодня встряхнуться, сходить на одну открытую вечеринку? — радостно окликнула меня Фиона, перебирая платья в шкафу. — Надо немного развеяться, встряхнуться, а то ты в последние дни совсем в себя ушла, — и я подняла на неё глаза, пытаясь сообразить.
— Я не против, в принципе, — ответила я, стараясь говорить легко. — Главное, чтобы родители отпустили после всего, что произошло. Но думаю, это будет несложно, ведь они же ничего не знают об этом… придурке, — я махнула рукой, изображая легкомыслие, и подруга в ответ широко, облегчённо улыбнулась.
— Отлично! Тогда давай я подвезу тебя к твоим, поможешь со сбором манатов, и начнём нашу небольшую подготовку! — радостно выпалила Фиона, и я лишь кивнула, чувствуя, как тревога снова сжимает горло.
Уже дома мама не могла выпустить меня из своих объятий целую вечность. Она прижимала меня, гладила по волосам, спрашивала, как мои дела, задавалась беспокойными вопросами, почему я так рано выписалась, не поторопилась ли. Но я списывала всё на усталость от больницы и огромное желание вернуться к нормальной жизни, уверяя, что мне уже намного, несравнимо лучше. Мама, видя мою, пусть и натянутую, улыбку, доверилась и, с облегчением вздохнув, отпустила.
— Фиона, я почти собралась, не ругайся, осталось пять минут! — с натянутой, но яркой улыбкой кричу я в телефон, затягивая тугой, высокий хвост на затылке, который делает лицо строже.
— Если ты не выйдешь через обещанные пять минут, я зайду в дом под благовидным предлогом и буду отчаянно, неприлично флиртовать с твоим братом, — с наигранной, театральной угрозой парирует Фиона, и я фальшиво, но громко смеюсь в ответ.
Отключив вызов, я невольно взглянула в зеркало над комодом и попыталась улыбнуться своему отражению. Шрамов, к счастью, не было видно, глаза казались больше из-за высокого хвоста, длинные ресницы подчёркивали их разрез, и в целом моя улыбка, казалось, стала чуть ярче, увереннее.
Но смех застрял в горле, будто я внезапно проглотила огромный кусок колючего льда. В зеркале, за моим собственным отражением, в тёмном проёме двери, ведущей в коридор, промелькнула, мелькнула и исчезла тень. Высокий, знакомый до дрожи силуэт. Только на миг, на одно неуловимое мгновение. Сердце прыгнуло к самому горлу, ударившись о рёбра болезненным, оглушающим толчком.
Я резко, так что шея хрустнула, обернулась, вцепляясь в холодный край раковины влажными, ледяными пальцами.
— Мама? — мой голос сорвался на шёпот, хриплый и полный неподдельного ужаса.
В ответ — лишь гробовая тишина. Только настойчивое, громкое тиканье старых часов в гостиной, отсчитывающее секунды. Я сделала неуверенный шаг к двери, всё моё существо, все уши ловили малейший шорох, скрип. Ничего. Воздух в маленькой ванной стал густым, тяжёлым, липким, как сироп.
«Воображение. Просто разыгралось воображение, — яростно, отчаянно убеждала я себя, чувствуя, как под лёгким хлопковым топом по спине медленно стекает холодная, противная капля пота. — Паника — твой новый мерзкий спутник, и она мастерски, изощрённо играет на твоих расшатанных нервах».
Я быстро, почти с маниакальной поспешностью, нанесла лёгкий, почти незаметный слой блеска для губ — скорее для успокоения, для привычного ритуала, чем для красоты — и выскользнула из ванной, почти бегом, на цыпочках, пробежав по пустому, длинному коридору к своей комнате. Сумка, уже почти полностью собранная, лежала на одеяле. Я швырнула в неё последние мелочи — зарядку, наушники, пачку жвачки, — и молния со зловещим, окончательным шипением сомкнула свою пластиковую пасть.
— Я готова, выхожу! — крикнула я вниз по лестнице, стараясь, чтобы в голосе звучала прежняя, беззаботная легкость, которую я уже почти забыла.
Фиона ждала в машине, включив на полную громкость какую-то заводную поп-музыку. Я бросила сумку на заднее сиденье и запрыгнула на пассажирское, хлопнув дверью с такой силой, будто отсекала нечто невидимое, страшное, оставшееся в стенах родного дома.
— Ну что, полетели навстречу приключениям? — Фиона улыбнулась, поворачивая ключ зажигания, но её взгляд, острый и внимательный, изучал моё лицо. — Ты точно в порядке? Выглядишь… бледной. Как призрак.
— Всё в порядке, просто устала от сборов, — отмахнулась я, глядя в окно.
Вечеринка была в полном, бурном разгаре в каком-то стильном, заброшенном лофте на самой окраине города. Гул сотен голосов, давящий бит, мигающий, режущий глаза разноцветный свет. В теории — идеальное место, чтобы затеряться, раствориться в толпе. Я заставила себя улыбаться, болтать о чём-то незначительном с незнакомыми людьми, друзьями Фионы, пила какой-то сладкий, приторный коктейль, который вообще не чувствовала на вкус. Всё моё существо, всё внимание было сосредоточено на одном: мои глаза автоматически, против моей воли, сканировали толпу, прочёсывали каждый угол. Искали высокий рост, усталый, тяжёлый взгляд, слишком спокойную, знающую улыбку.