— Привет, красотка, я Нил! Расслабься, не грусти, выпей, держи хороший ром-колу! — появившись из ниоткуда, как джинн из бутылки, выкрикнул улыбчивый брюнет с пирсингом в брови, и я автоматически, из вежливости, улыбнулась в ответ.
Взяв холодный, запотевший бокал из его рук, я сделала несколько глубоких, почти что отчаянных глотков, надеясь, что алкоголь хоть немного снимет напряжение.
— Танцуешь? Пора взорвать этот танцпол! — Фиона дёрнула меня за руку, пытаясь увлечь в пучину движущихся тел.
— Сейчас, секундочку, — пообещала я, жестом показав, что сначала мне нужно в уборную.
Я с трудом протиснулась через плотную, горячую толпу и наконец нашла узкую, неприметную дверь в конце коридора. Включив свет и с облегчением защёлкнув старый крючковый замок, я облокотилась о холодную фаянсовую раковину, закрыла глаза и сделала несколько медленных, прерывистых, глубоких вдохов. Нужно было взять себя в руки, собрать в кулак расползающиеся нервы. Бежать с вечеринки сейчас было бы глупо, истерично и ещё больше обеспокоило бы Фиону, вызвало бы ненужные вопросы.
Я открыла глаза и потянулась к крану, чтобы умыться ледяной водой, привести мысли в порядок. В зеркале, чуть запотевшем от пара из соседнего душа, отражалось моё бледное, напряжённое до предела лицо с огромными испуганными глазами. А потом я уловила движение. У меня за спиной. В самом углу, в глубокой тени за той же дверью, в которую я только что вошла, стояла, замерла тень. Её не должно было там быть, это была просто тень от старой вешалки для одежды. Но… что-то было не так. Она будто изменила форму. Вытянулась. Приобрела чёткие, человеческие очертания.
— Надо меньше пить… определённо, меньше пить, — обеспокоенно, вслух прошептала я себе, пытаясь отогнать видение, и собралась выйти, почувствовав внезапный, острый приступ клаустрофобии.
Мне нужно было выйти. Немедленно. Прямо сейчас. Я рванула к двери, с силой дёрнула ручку вниз. Замок с громким, одиноким щелчком открылся. Но сама дверь не поддалась. Будто на той стороне, в тёмном коридоре, кто-то мощно, упрямо держал её. Ледяной, пронизывающий ужас обжёг меня изнутри, сковал движения. Я дёрнула ещё раз, изо всех сил, упираясь ногой в косяк.
— Эй, кто там? Откройте немедленно! — мой голос прозвучал резко, хрипло, почти истерично, полный неподдельной паники.
Снаружи, из зала, загрохотала особенно мощная, давящая бас-линия новой композиции, полностью заглушая мои крики, поглощая любой звук.
Я в отчаянии ударила ладонью по твёрдому дереву. И в этот самый момент, синхронно с ударом, в кармане моих обтягивающих джинсов дико, настойчиво завибрировал телефон. Не глядя, почти не думая, я вытащила его. Экран светился в полутьме туалета холодным, синеватым светом.
Неизвестный номер. Нет, не неизвестный. Тот самый. Теперь уже разблокированный. Активный.
Сообщение было коротким, как приговор: «Бег — это хорошая, здоровая привычка. Но от себя не убежишь, Триана. И от меня тем более. Увидимся на финише. PS: Передай привет Фионе. У неё сегодня такие смешные, милые серёжки-птички.»
Я закричала. Настоящий, животный крик, сорвавшийся с губ, был беззвучным, полностью перекрытым всесокрушающим грохотом музыки. Но я кричала внутри, кричала, изо всех сил налегая на упрямую дверь хрупким плечом.
И вдруг, неожиданно, сопротивление исчезло.
Дверь распахнулась так легко, так внезапно, что я чуть не вылетела в пустой, слабо освещённый коридор, едва удержавшись на ногах. Никого. Абсолютно никого. Только далёкие, приглушённые звуки бушующей вечеринки доносились из-за угла. Я быстро, почти бегом, пулей помчалась обратно в зал. Фиона сразу же схватила меня за руку, и мы, увлечённые потоком, закружились в безумном танце. Я попыталась расслабиться, отдаться ритму, но глаза продолжали лихорадочно, методично сканировать толпу, ища этого ублюдка, этого призрака.
Я прижалась к Фионе лбом, чувствуя, как мелкая, неконтролируемая дрожь отдаёт в её тёплое, знакомое плечо.
— Что с тобой случилось? — она крикнула мне прямо на ухо, и улыбка мгновенно слетела с её лица, сменившись тревогой. — Ты вся трясёшься, как в лихорадке!