Взяв пиджак в руки, я вышла из дома и села в машину. Она была как новенькая, и вообще я удивилась, что автомобиль смогли восстановить после той аварии. Металл смяли, выправили, покрасили — и вот, ездит. Тоже символ, наверное. Тоже доказательство, что все можно починить. Если очень захотеть и найти хорошего мастера. Интересно, есть ли мастера, которые чинят людей? Кроме психотерапевтов, конечно. Я к ним пока не дозрела. Справляюсь сама. Как умею.
Мне позвонила Фиона, я быстро ответила и установила телефон на подставку. Машина плавно тронулась, я вырулила со двора и влилась в утренний поток. Солнце било в глаза, пришлось опустить солнцезащитный козырек. Обычное утро. Обычная дорога. Обычный разговор с подругой.
— Триана, дорогая, я сегодня приду ко второй паре. Выгляжу так, будто меня побили! Не обижайся, сегодня ты сидишь одна! — умоляющим голосом произнесла подруга, и я усмехнулась. Представила ее физиономию после вчерашней вечеринки. Фиона умеет отрываться. У нее вообще талант превращать любое мероприятие в событие вселенского масштаба.
— Ну конечно, кто-то у нас вчера выпил дохрена, — отвечаю я и слышу монотонное «мгм». Коротко и ясно. Подтверждение вины без лишних слов. Мы знакомы сто лет, и эти звуки уже заменяют полноценные диалоги. Иногда это удобно.
Я отключаюсь, подъезжаю к университету и выхожу из машины. Парковка перед главным корпусом постепенно заполняется студенческими авто. Кто-то спешит, опаздывая, кто-то стоит, облокотившись на капот, попивает кофе из стаканчика. Обычная жизнь. Обычное утро. Оглядываюсь, вижу Нила, его компанию и его злобный взгляд. Стоп, у него синяк под глазом? Свежий, сочный, с фиолетово-желтыми разводами по краям. Кто-то хорошо постарался. Интересно, кто?
— Кто этот ублюдок, а, Триана?! — выкрикивает он, замечая меня. Голос срывается на фальцет, в нем столько ярости, сколько бывает только у задетых самцов, привыкших к безнаказанности.
Когда он подошел, я даже испугалась. Синяк был практически черным, а капилляры в глазу полопались, из-за чего казалось, что его глаз залит кровью. Жуткое зрелище. Будто он только что из подворотни, где его обработали профессионально и с чувством.
— О ком ты? Что случилось? — спрашиваю я, и Нил усмехается. Эта усмешка на разбитом лице выглядит еще отвратительнее, чем сам синяк.
— Твой парень. Он сказал: «Я — Мигель Астон, если подойдешь к ней, я убью тебя»! Если играешь роль шлюхи, продолжай, но не забывай предупредить своего парня. — выкрикнул Нил, и все залились смехом. Компания за его спиной загоготала, как стадо гиен. Кто-то даже захлопал. Классика. Толпа всегда поддерживает своего вожака, даже если вожак выглядит как боксер после проигранного боя.
И тут появился он. Сам Мигель. Воздух вокруг мгновенно сгустился, будто перед грозой. Смех компании Нила оборвался, сменившись напряженной тишиной. Мигель не шел — он возникал, как призрак из тени арки, медленно и неотвратимо. Его взгляд был прикован не ко мне, а к Нилу. В нем не было ярости. Только ледяная безжизненная концентрация, страшнее любого крика. Он остановился в двух шагах, его высокая фигура отбрасывала длинную тень, накрывающую и Нила, и меня. Я смотрела на него и не узнавала того, кто писал мне вчера такие пронзительные слова. Передо мной стоял кто-то другой. Хищник. Защитник. Безумец. Все сразу.
Я не дышала. Каждая клетка тела кричала, чтобы я отвернулась, села в машину и уехала. Но ноги будто вросли в асфальт. Я видела, как сжались кулаки Мигеля, как напряглась линия его плеч. Он был здесь из-за меня. Его «зависимость» материализовалась прямо у порога университета, превращая мою попытку жить дальше в фарс. В какой-то дурацкий театр абсурда, где автор пьеши сошел с ума и теперь гоняет актеров по сцене, не давая им ни минуты покоя.
Я вспомнила свои же слова: «Не пиши. Не подходи. Не смотри». И он пришел. Он перешел все границы. Не написал — явился. Не просто подошел — вторгся. В мою жизнь, в мое пространство, в мой университет. Туда, где я чувствовала себя в относительной безопасности. И теперь эта иллюзия разбилась вдребезги.
— Нехорошо оскорблять девушку, Нил, — тихо сказал Мигель, и я недовольно фыркнула. Нашелся умник. Рыцарь в сияющих доспехах. Только доспехи эти с чужого плеча, и рыцарство это — часть его болезни. Он не меня защищает. Он свой пунктик обслуживает.
— Мигель, уезжай домой, — потребовала Верджина, держа брата за плечо. Она появилась откуда-то сбоку, запыхавшаяся, взволнованная. Видимо, бежала за ним, пыталась остановить. Не смогла.