Когда самолёт пошёл на посадку, и в салоне зажглись табло «пристегните ремни», я встала, чтобы достать чемодан с верхней полки. Мужчина рядом тоже пытался это сделать, создавая ненужную суету. В этот момент экран телефона снова вспыхнул входящим звонком. Номер был незнакомый.
— Да? — ответила я, и услышала смешок. Короткий, сухой, безэмоциональный.
Я вздохнула, не понимая, что это значит. Сердце пропустило удар.
— Девушка, осторожнее! — услышала я крик, и на меня полетел мой же чемодан, сорвавшийся с полки из-за толкотни.
Его кто-то поймал в воздухе, в каком-то сантиметре от моей головы. Подняв взгляд, я увидела того самого мужчину, что оглядывал салон ночью. Теперь он стоял прямо передо мной.
Чемодан замер в воздухе, зажатый в длинных пальцах с аккуратным маникюром. Мужчина держал его с той же небрежной лёгкостью, с какой держат пустую сумку, но его взгляд был тяжёлым и пристальным. Не извиняющимся, а изучающим, сканирующим. Он смотрел на меня так, будто сверял с фотографией, мысленно отмечая каждую деталь.
— Спасибо, — выдавила я, хватая ручку чемодана. Мои пальцы сомкнулись в сантиметре от его руки. Он не отпустил мгновенно, выдержав паузу — микроскопическую, но достаточную, чтобы холодок у основания черепа превратился в ледяную струйку, пробежавшую по позвоночнику и разлившуюся по всему телу.
— Не стоит благодарности. Кажется, ваш сосед торопился, — его голос был низким, без акцента, слишком нейтральным, чтобы быть естественным. В нём не было ни тепла, ни грубости — только ровная, отточенная вежливость. Он наконец разжал пальцы. — Долгий перелёт. Все немного на нервах.
Он улыбнулся. Это была не теплая, а функциональная улыбка — движение лицевых мышц, не доходившее до глаз. В них оставалась та же оценка, тот же холодный интерес, от которого мне захотелось провалиться сквозь пол самолёта.
— Да, — коротко бросила я, отдёргивая чемодан и прижимая его к себе, как щит. — Спасибо ещё раз.
Я шагнула в проход, растворяясь в потоке пассажиров, медленно текущих к выходу. Спина горела от ожидания его взгляда. «Не оборачивайся. Не показывай, что заметила. Не показывай, что боишься. Просто иди».
Аэропорт встретил меня стерильным светом люминесцентных ламп, гудящими голосами толпы и бесконечными коридорами, уходящими в разные стороны. Каждый звук отдавался в висках дробной дробью, каждый шаг отзывался эхом в грудной клетке. Я шла, механически следуя указателям, но весь мой мир сузился до ощущения за спиной — там, где, возможно, никто не шёл. Он вышел тем же рейсом? Следит ли за мной сейчас?
Багажная карусель вертелась, как гигантский гипнотический круг, выбрасывая на ленту чемоданы и сумки. Я встала в стороне, прислонившись к холодной колонне, позволяя другим пассажирам толпиться у ленты. Мои глаза сканировали толпу с частотой радара. Семьи с детьми, водители с табличками, влюблённые пары, обнимающиеся после разлуки… Никого знакомого. Никого подозрительного. Кроме…
Он стоял у противоположной колонны, спиной ко мне, разговаривая по телефону. Тот же силуэт, тот же затылок, та же куртка, что была на нём в самолёте. Моё сердце застучало гулко и тяжело, готовое выпрыгнуть из груди. Я отвернулась, делая вид, что смотрю на экран вылетов, изучаю какие-то рейсы. Когда украдкой бросила взгляд снова — его уже не было. Растворился в толпе, как и не бывало, исчез, будто его здесь никогда и не было.
Обман чувств? Паранойя, доведённая до абсурда? Или мастерская игра профессионала?
Мой чемодан появился на ленте, единственный знакомый предмет в этом море чужих вещей. Я быстро схватила его, едва не сорвав спину, и почти побежала к выходу, лавируя между людьми. Нужно было исчезнуть из этого места, где каждый угол чувствовался частью огромной, безразличной ловушки.
— Девушка, подождите! — Я обернулась на бегу. Этот же мужчина смотрел на меня и что-то держал в руках. — Вы уронили.
Телефон. Твою мать! Он держал мой телефон.
— Спасибо вам огромное! — воскликнула я, забирая телефон и чувствуя, как пальцы касаются его пальцев.
На этот раз на его лице застыла какая-то тёплая улыбка, от чего мне стало ещё страшнее, чем от его холодного взгляда в самолёте. Эта улыбка не вязалась с тем, что я чувствовала. Я выбежала из здания аэропорта, вдохнула знакомый, но теперь чужой воздух родного города и бросилась искать такси, оглядываясь через каждые несколько шагов.