Молчание. Длинное, тягучее. Я смотрел на полоску света в её окне и представлял, как она сейчас сидит на краю кровати, сжимая телефон обеими руками, пытаясь понять, вру я или говорю правду.
— Почему я должна тебе верить? — спросила она тихо.
— Не должна. — Я выдохнул, чувствуя, как холод вечера пробирается под куртку. — Но посмотри в окно. Только осторожно, не включая свет. Увидишь машину?
Пауза. Шорох. Она подошла к окну.
— Да, — её голос сел. — Там… там чёрный джип. Он стоит там уже третью ночь.
— А теперь посмотри налево, на ту сторону двора. Видишь кусты сирени?
Снова тишина. Я представил, как она вглядывается в темноту, как щурится, пытаясь разглядеть мою фигуру.
— Там кто-то есть? — спросила она неуверенно.
— Это я, Триана. — Я произнёс это тихо, почти интимно, и сам не узнал свой голос. — Я стою здесь и смотрю на твой свет. И не могу к тебе подняться, потому что если я это сделаю, эти ребята в джипе получат подтверждение всему, что они тебе нашептали. Они хотят, чтобы я сорвался. Чтобы пришёл к тебе. Тогда они смогут натравить тебя на меня окончательно. Или хуже — использовать тебя, чтобы добраться до меня.
Она молчала долго. Так долго, что я уже решил — она повесила трубку. Но потом раздался её голос — другой, уже не испуганный, а странно спокойный.
— Ты правда там стоишь? В кустах, как мальчишка под окнами?
Я невольно усмехнулся. Усмешка вышла хриплой, усталой.
— Правда. И чувствую себя последним идиотом.
— Это потому что ты идиот. — В её голосе мелькнуло что-то, похожее на прежнюю Триану. Ту, что могла огрызнуться, пошутить, уколоть. — Вместо того чтобы прийти и объяснить всё нормально, ты стоишь под окнами и пугаешь местных кошек.
— Я не могу прийти. — Я сжал телефон так, что он затрещал. — Пойми. За мной следят не только эти. За мной следят те, кто ждёт моей ошибки. И если я поднимусь к тебе сейчас, это будет означать, что они правы. Что ты для меня — та самая струна, за которую можно дёрнуть.
Я сказал это и сам испугался собственных слов. Слишком откровенно. Слишком честно.
Она молчала. А потом вдруг спросила:
— А это так?
— Что?
— Я для тебя — та самая струна?
Вопрос повис в воздухе между нами, через разделяющие нас метры и этажи. Я смотрел на её окно, за которым она стояла — я почему-то точно знал, что она всё ещё там, у стекла, — и понимал, что ответить честно — значит признать собственную уязвимость. Признать, что все эти месяцы, пока я пытался её защитить и одновременно держался на расстоянии, она стала чем-то большим, чем просто свидетель или жертва в моём деле.
— Да, — выдохнул я. Коротко. Хрипло. Без защиты.
В динамике раздался шум. Мне показалось, или она действительно всхлипнула?
— Ты… ты мог бы сказать это раньше, — её голос дрогнул. — До того как я начала сходить с ума от страха и одиночества.
— Я не мог. — Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как под пальцами колется щетина. — Если бы я подошёл к тебе тогда, они бы убили нас обоих. Или, что хуже, убили бы тебя у меня на глазах, чтобы я сдох от вины. Я пытался отвести удар от тебя, Триана. Уйти в тень. Чтобы они думали, что ты мне безразлична. Что я использую тебя и бросил.
Снова настала тишина. Я перевёл взгляд на машину и сжал кулаки от злости.
— Мне пора, — сказал я в трубку. — Если они меня заметят, всё станет только хуже. Но я хочу, чтобы ты знала: завтра я вывезу семью из города. А потом займусь Вальдесом всерьёз. И когда это закончится, я приду к тебе. Как Мигель к Триане. Если ты, конечно, захочешь меня видеть после всего.
Пауза. Долгая. Тягучая. Я уже почти отнял трубку от уха, когда услышал:
— Приходи. Только постучи в дверь, как нормальный человек. А не стой под окнами, как привидение.
Я улыбнулся. Впервые за много дней. Улыбнулся, стоя в кустах сирени, под прицелом камер и взглядов наёмников Вальдеса.
— Договорились.
Я сбросил вызов и бесшумно скользнул в темноту переулка. Но прежде чем исчезнуть, обернулся. В её окне на мгновение дёрнулась штора — она смотрела мне вслед. Или пыталась разглядеть того, кто только что назвал её своей самой уязвимой струной.
Я пошёл прочь, и в груди впервые за долгое время было не только холодное бешенство и страх за близких. Там, глубоко, под рёбрами, пульсировало что-то тёплое. Опасное. Живое.
То, за что Вальдес захочет дёрнуть в первую очередь.
И пусть только попробует.
Глава 18.
Триана Мартинес
Я не спала. Всю ночь просидела на полу у батареи, прижимая колени к груди и тупо глядя, как серый рассвет медленно заползает в комнату, размывая тени. Джип под окнами исчез на рассвете — будто его и не было. Смена караула.