Время тянулось невыносимо медленно. Я сбросила пальто прямо на пол, включила чайник, выключила. Подошла к окну, отдёрнула штору. Во дворе пусто. Даже тот подозрительный тип в серой куртке, что крутился утром у ларька, исчез.
Я снова села на пол у батареи. Какая-то новая, нелепая традиция.
Дверь щёлкнула тихо-тихо. Я обернулась.
Он стоял на пороге. Не в той одежде, в которой я привыкла его видеть. Простая чёрная футболка, несмотря на холод, тёмные джинсы, под глазами — тени глубже моих. Он выглядел так, будто не спал неделю. Будто его гнали по пустыне, а он всё шёл и шёл, чтобы успеть.
— Триана… — начал он, делая шаг вперёд.
Я не дала ему договорить. Вскочила и сама шагнула к нему. Мне нужно было убедиться. Убедиться, что он живой, что этот голос в трубке — не розыгрыш, что он действительно здесь, в моей тесной прихожей, где пахнет моими духами и остывшим кофе.
Я остановилась в полуметре. Протянула руку и коснулась его лица. Щетина колола ладонь. Кожа была горячей. Живой.
Я не знала, что мною движет. Я просто хотела перестать притворяться.
— Дурак, — выдохнула я ему в губы.
Он перехватил мою руку, прижал к своей щеке, закрыв глаза. В этом жесте было столько усталости и столько облегчения, что у меня сжалось сердце.
— Я знаю, — прошептал он, не открывая глаз. Его губы едва касались моей ладони. — Прости.
— Не смей, — тихо сказала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Никогда больше не смей исчезать, думая, что мне так будет легче. Мне без тебя… хуже.
Я пребывала в шоке от своих же слов, но внутри понимала: всё, что я говорю, — правда.
Он открыл глаза. В их темноте плескалось что-то такое глубокое и тёплое, отчего у меня перехватило дыхание. Он медленно, осторожно, словно я была хрупкой статуэткой, потянул меня за руку, сокращая расстояние.
— Я думал, что смогу тебя уберечь, — его голос сел до хрипотцы. — Думал, что если меня не будет рядом, они потеряют интерес. Я идиот.
— Идиот, — согласилась я, чувствуя, как его ладонь ложится мне на талию.
Он улыбнулся. Устало, едва заметно, но это была его улыбка. Моя.
— Но я здесь, — сказал он, склоняясь к моему лицу. — И я никуда не уйду, пока ты сама меня не прогонишь.
Я не прогоню. Я это знала так же точно, как своё имя.
Я сама потянулась к нему. Поцелуй вышел не жадным, не торопливым. Он был нежным. Таким нежным, каким только может быть прикосновение двух людей, которые слишком долго были в разлуке, балансируя на грани жизни и смерти. Его губы мягко касались моих, словно пробуя на вкус, запоминая. Пальцы гладили мою спину сквозь тонкую ткань свитера — успокаивающе, обещающе. Я запустила руки в его волосы, прижимаясь ближе, чувствуя, как тает ледяная пустота внутри, заменяясь его теплом.
Впервые за долгое время мне не было страшно. Впервые я чувствовала себя в безопасности, хотя вокруг рушился мир.
Он оторвался от моих губ, коснулся лбом моего лба. Мы стояли в тишине моей прихожей, вдвоём, и это «вдвоём» значило больше, чем все слова.
— Я не знаю, что будет дальше, — прошептал он. — Но обещаю, что буду рядом. Наяву, не в тени.
Я улыбнулась и крепко обняла его.
Он следил за мной, пытаясь защитить. Он скрывался от меня, пытаясь угодить мне и себе. Но всё-таки он изменился. Стал тем, кого я полюбила.
Мы так и стояли в прихожей, вцепившись друг в друга, словно боялись: стоит разжать руки — и одного из нас снова унесёт течением в этот безумный мир. Его пальцы гладили мою спину, мои — перебирали волосы на его затылке. Он пах улицей, морозной свежестью, металлом и всё тем же едва уловимым родным запахом, который я помнила тактильно.
— Ты ела? — вдруг хрипло спросил Мигель, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.
Я моргнула, выныривая из оцепенения. Из всего, что он мог сказать, я меньше всего ожидала этого.
— Что?
— Ела, — повторил он. Это был не вопрос. Он посмотрел на моё бледное лицо, на круги под глазами и, кажется, сделал выводы. — Я так и думал.
— Ты приехал меня кормить? — усмехнулась я, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы плеч.
— Я приехал тебя спасать, — серьёзно ответил он, но в уголках губ дрогнула улыбка. — От тебя самой. Ты когда в последний раз спала?
Я отвела взгляд. Это было красноречивее любых слов.
Он вздохнул, с каким-то обречённым восхищением покачал головой и, не спрашивая разрешения, стянул куртку, бросив её на тумбочку поверх моего пальто. Потом взял меня за руку и повёл в комнату, как ребёнка.