— Переодевайся, — коротко бросил он, усаживая меня на диван. — Замёрзла вся.
Я послушно стянула свитер, оставшись в длинной домашней футболке, и натянула на ноги плед, пока он хозяйничал на моей крошечной кухне. Звякала посуда, шумела вода, а я сидела и слушала эти звуки, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть.
Он вышел через несколько минут с двумя огромными кружками. Одну поставил на пол у моих ног, вторую протянул мне.
— Глинтвейн, — пояснил он. — Безалкогольный. Согреешься.
Я взяла кружку ладонями, чувствуя, как тепло растекается по пальцам, и сделала глоток. Пряный, сладкий, с апельсином и корицей. Идеально.
— Откуда у тебя… — начала я.
— Купил по дороге, — просто ответил он. Сел на пол, прислонившись спиной к дивану, прямо рядом с моими ногами, и взял свою кружку. — На круглосуточной заправке. Знаешь, там ещё продают дурацкие магниты на холодильник.
Я представила эту картину: Мигель Астон, человек, за которым охотятся полгорода, стоит посреди ночи на заправке и выбирает пакетик с пряностями для глинтвейна. Для меня.
— Ты невыносим, — прошептала я, чувствуя, как глаза начинает щипать от подступивших слёз.
Он повернул голову, взглянув на меня снизу вверх. В свете единственного торшера его лицо казалось высеченным из тёплого камня.
— Знаю, — легко согласился он.
Мы пили глинтвейн в тишине. За окном медленно темнело, комнату наполняли сумерки, а мы сидели вдвоём — я на диване, он на полу у моих ног, — и это было правильнее всего на свете.
— Мигель, — позвала я тихо.
— Что?
— Иди сюда.
Он послушался. Пересел на диван, рядом, почти вплотную. Я отставила кружку на пол и сама придвинулась к нему, утыкаясь носом в его плечо. Он обнял меня, прижимая к себе, и я снова вздохнула полной грудью.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я. — Хорошее.
Он задумался. Я чувствовала, как вибрирует его грудь, когда он тихо засмеялся.
— Однажды, когда я был маленьким, мы с сестрой украли у соседа кролика.
Я подняла голову, уставившись на него в изумлении.
— Что?!
— Не совсем украли, — поправился он. — Мы нашли его в нашем дворе. Сосед сверху держал клетку на балконе, а кролик как-то сбежал. Мы решили, что он хочет на свободу, и спрятали его в ванной.
— И чем всё кончилось?
Мигель улыбнулся, глядя куда-то в прошлое.
— Мама нашла его через три часа. Кролик сжевал её любимые тапочки и написал в угол. Сосед получил своего питомца обратно, а мы с сестрой — неделю без сладкого и лекцию о том, что свобода — это не всегда то, чего хочет кролик.
Я тихо засмеялась, утыкаясь обратно в его плечо. Смех выходил немного всхлипывающим, но мне было всё равно.
— Твоя мама мудрая женщина.
— Очень, — серьёзно кивнул он. — Она тебе понравится.
От этих простых слов у меня перехватило дыхание. Я не знала, что ответить, поэтому просто сильнее прижалась к нему, впитывая тепло.
Мы говорили ещё долго. Обо всём и ни о чём. Он рассказывал о семье, я — о детстве в другом городе. О том, как училась в университете, как мечтала стать архитектором, как впервые влюбилась и разочаровалась. Он слушал, не перебивая, гладил меня по волосам, и я чувствовала, как напряжение уходит, оставляя после себя приятную, тягучую усталость.
В какой-то момент я замолчала на полуслове, просто наслаждаясь тем, что его рука перебирает мои пряди. Тишина была уютной, тёплой, наполненной только нашим дыханием.
— Триана, — позвал он шёпотом.
— М? — отозвалась я, не открывая глаз.
— Можно я останусь? — он говорил осторожно, словно давая мне право отказаться. — Просто останусь. Посижу рядом, пока не уснёшь. Я не хочу тебя сейчас одну оставлять.
Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. Внимательным, нежным, чуть настороженным.
— Останься, — ответила я просто.
Он кивнул, и я снова закрыла глаза, чувствуя, как проваливаюсь в сон, согретая его теплом и пряным послевкусием глинтвейна на губах.
Последнее, что я помню перед тем, как уснуть — его губы, коснувшиеся моего виска, и тихое:
— Я больше никогда тебя не напугаю. Я буду рядом.
Я проваливалась в сон медленно, словно в густой, тягучий мёд. Где-то на границе яви ещё звучал его голос — баюкающий, тёплый. А потом была темнота, глубокая, без сновидений. Впервые за долгое время.
Проснулась я от странного, но такого домашнего звука — шипения масла на сковороде. Солнце уже вовсю заливало комнату, играя бликами на потолке. Диван рядом со мной был пуст, но на месте, где лежал Мигель, осталась вмятина и знакомый запах.
Я накинула плед и на цыпочках прокралась на кухню. Картина, открывшаяся мне, заставила замереть на пороге.