— Мигель, послушай...
Я сбросил вызов.
Несколько секунд стоял посреди комнаты, глядя на спящую Триану. Свет фонаря рисовал на её лице дерзкие полосы, делая её похожей на маленького, опасного тигрёнка — красивого, грациозного, но сейчас такого ранимого и беззащитного без своей хозяйки. Моя Триана. Только моя.
Я наклонился к ней, замирая в миллиметре от её виска, едва касаясь губами тёплой кожи. Она пахла сном, уютом, теплом постели и чем-то ещё, неуловимо родным, отчего внутри всё переворачивалось и завязывалось в тугой узел.
— Я вернусь, — пообещал я беззвучно, одними губами. — Обязательно вернусь.
И вышел в коридор.
Лестничная клетка встретила меня привычной, удушливой тишиной и въевшимся в стены запахом сырости, старости и кошачьей мочи. Старые дома в этом районе никогда не славились капитальными ремонтами, но именно поэтому я их и любил, и выбрал этот для убежища — здесь было полно щелей, закоулков, где легко прятаться и так же легко заметить чужака. Сейчас чужаки были снаружи. Но могли появиться и здесь.
Я спускался медленно, крадучись, стараясь ступать абсолютно бесшумно, ставя ногу с носка на пятку. Пальцы правой руки сжимали рукоять пистолета, заткнутого за пояс джинсов и прикрытого длинной футболкой. Сердце, вопреки логике, билось ровно и спокойно — то самое странное, ледяное спокойствие, которое всегда находило на меня перед дракой или перестрелкой, отключая эмоции и включая режим терминатора.
Парадная дверь открылась без единого скрипа — я собственноручно смазывал петли неделю назад, когда только въехали, предчувствуя своим чутьём неладное. Ночной воздух ударил в лицо приятной прохладой, влажностью и резким запахом бензина от проезжавших машин. Чёрный внедорожник Вальдеса стоял в тени разросшихся деревьев, метрах в двадцати от подъезда, затаившись, как хищник.
Я не пошёл к нему напрямую, светиться. Вместо этого свернул в тёмную арку соседнего дома, нырнул в густую, непроглядную темноту, где меня гарантированно не могли видеть из машины. Обходной путь. Фирменный приём, старый как мир.
Лукас вышел на связь коротким сообщением-вспышкой на вибро: «Двое вышли. Идут к подъезду. Вооружены».
Я замер за углом, прижавшись спиной к холодной, шершавой стене, и вслушиваясь в ночь. Шаги. Тяжёлая, увесистая поступь — профессионалы, бойцы, не простые шестёрки для массовки. Вальдес решил не мелочиться и прислал тяжёлую артиллерию.
Они прошли мимо моего укрытия, даже не взглянув в мою сторону, уверенные в своей безнаказанности. Я выдохнул, когда их широкие спины скрылись в дверях подъезда, и бесшумной тенью двинулся к внедорожнику. Вальдес сидел на заднем сиденье с опущенным стеклом, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. В свете уличного фонаря я отлично видел его лицо — самодовольное, холёное, уверенное в своей правоте и силе. Он не ждал меня здесь. Он ждал, когда его псы приведут на поводке Триану.
— Эй, — негромко, почти дружелюбно окликнул я, подходя к машине со стороны водителя.
Вальдес вздрогнул всем телом, резко, дёргано повернул голову. Увидел меня, и его холёное лицо вытянулось от искреннего, неподдельного удивления. Рука рефлекторно дёрнулась к поясу, к кобуре, но я уже стоял вплотную к двери, уперев холодный ствол «Глока» ему в висок через открытое окно. Вплотную.
— Тихо, — сказал я ледяным, спокойным голосом. — Никаких резких движений, Вальдес. Руку на видное место положи.
— Астон... — выдохнул он, и в этом коротком выдохе смешались животный страх и лютующая, бессильная злоба. — Ты с ума сошёл? Совсем берега потерял? Опусти ствол, пока не поздно.
— Зачем приехал? — Я не собирался ничего опускать. — Говори быстро и чётко, пока твои цербера не вернулись ни с чем.
— Долг, — выплюнул он, косясь бешеным глазом на пистолет. — Верни долг, и я уйду. Исчезну из твоей жизни. И из её тоже.
Долг, значит. Этот ублюдок, этот ростовщик поганый, записал на меня чужие долги, хотя они даже отдалённо ко мне не относятся. Весело. Даже очень. Захотелось рассмеяться ему в лицо.
— Долг? — Я усмехнулся, но ствол даже не дрогнул, продолжая сверлить его висок. — Ты про те триста штук, которые твой дружок Ромеро взял у тебя на развитие своей точки? На развитие своей торговли? Так это его долг, Вальдес, его личный. Я тут вообще мимо проходил, сбоку припёку.
— Ромеро работал на тебя, работал на твоей территории и под твоей крышей, — прошипел Вальдес, закатывая глаза от страха. — Значит, и долг теперь твой. По понятиям так.
— Ромеро мёртв, — напомнил я спокойно, чеканя каждое слово. — И точка его мёртва, разгромлена и сожжена. Ты сам, своими руками, пришёл её зачищать месяц назад, забыл так быстро? Конкуренцию убирал, место под солнцем чистил. А теперь хочешь, чтобы я тебе ещё и заплатил за то, что ты сам разрушил? За воздух?