— Вы жили вместе?
— Да, было дело, — я снова закурил, сжав мягкий фильтр зубами. — Но это все в прошлом.
— Макс, разберись? Со всем нужно разобраться, слышишь? И у себя в голове порядок наведи и с Лизой поговори, ну и с родителями, конечно.
— Если ты переживаешь за проект, то прекрати. Ты же прекрасно знаешь, что все, чем кичатся мои родичи принадлежит мне. Так дедуля распорядился по завещанию. Отец, конечно, не в восторге, мягко говоря, но ему придется с этим смириться. А насчет Лизы, то я тут тебе ничего пообещать не могу. Она моя, понимаешь? До коры головного мозга моя! И меня бесит, что она водит носом, стараясь сделать вид, что ничего не произошло. Нет, Влад, спокойствия не жди…
****Лиза*****
— Ты не расскажешь? — Дэн крутил чашку кофе по стеклянной поверхности стола, внимательно наблюдая за каждым моим движением рук.
— Смотря, что ты хочешь услышать? — я просматривала ежедневник, куда заботливые медсестры вписывали плановые операции.
— Я видел, как вы говорили. Видел, как ты сама его поцеловала! — зашипел он, резко наклонившись в мою сторону.
— Кхм… - от его выпада я подавилась, согнувшись от спазма в горле. — И давно ты за мной шпионишь?
— Что он говорил? — Дэн не слушал меня. Сузившиеся глаза и трогательно-розовый румянец гнева на щеках выдавали его с потрохами.
— Это неважно! — захлопнув кожаную книжку, бросила ее в сумку и встала, чтобы вымыть чашку. — Дети! Сколько можно вас ждать?
— Нет, Лиза, они снова тебя опозорят, слышишь? Они снова раздавят тебя!
— Кто они, Дэн? — я внимательно смотрела на лестницу в ожидании детского топота, но не было ни звука.
Подойдя к окну, растянулась в улыбке, потому что мои маленькие "копошата" уже были по уши в снегу. Дотронувшись пальцами до стекла ощутила приятную вибрацию от их визга. Они пытались скатать большие шары, чтобы выиграть в конкурсе на самого большого снеговика, который начнется завтра. С такими темпами все детишки нашего поселка соберут весь снег, оголив яркий искусственный газон на улицах.
— Макс и его любящие родители, — Дэн положил ладони мне на плечи, чуть надавив большими пальцами в ямки у ключицы.
— При чем здесь Макс? — от одного упоминания этой любящей пары, мне стало жарко. Дернув плечами, сбросила его руки.
— А ты думаешь, что это было без его участия? Да? Только он мог дать им те кошмарные фотографии из-за которых тебя исключили из программы стажировки в Вене!
— Дэн, поверь, Макс тут не при чем. Он никогда бы не смог такого сделать, — открыла шкаф, перебирая вешалки с одеждой, но перед глазами всплыли позорные кадры десятилетней давности, когда придя в госпиталь, я обнаружила, что на доске с расписанием операций висят мои обнаженные фотографии. Зажмурила глаза и выдохнула.
— Мам! Мам, можно мы пойдем к тете Кире? Дядя Влад сказал, что будет учить нас кататься на коньках! У них есть выход к речке, а у нас нет! — Мила влетела в дом, поскользнувшись на заснеженных ботинках на каменной кладке прихожей.
— Осторожней, а то сломаешь себе что-нибудь! — машинально сказала, даже не поворачиваясь к дочери. Рука остановилась на вешалке с пуховиком.
— И ничего я не сломаю! — Мила маневрировала, стараясь схватиться за что-нибудь. И, ухватившись за большую напольную вазу, с грохотом рухнула навзничь, не забыв потянуть за собой хрупкий сосуд.
— Я ж говорила, что сломаешь. Дэн, неси веник, а ты, барышня, не шевелись, а то порежешься!
— А вот и ничего я не по… — Мила вовремя прикусила язык и замерла на полу. — Уже все?
— Этой вазе больше лет, чем тебе, — проворчала Буля, играючи шлепнув веником внучку по заднице. — Ее дед привез из Чехословакии.
— Уже и страны такой нет, — шептал Дэн, собирая крупные осколки.
— Страны нет, а ваза была! — взвизгнула Буля и со всей силой ударила смеющегося Дэна. — Еще посмейся, а то я покажу тебе русское радушие!
— Буля, — я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. — Я убежала. У меня сегодня три операции, к ужину не ждите.
— Ты постоянно убегаешь! Ты чего опять в джинсах? И шапка эта, как использованное… — она многозначно посмотрела на Милу, — средство безопасности при контакте с мужчинами.
— Это "носок", — уже не скрывая смеха, я обернулась к зеркалу.
— То-то и видно, что кто-то поносил, а потом ты натянула на голову. Опять пуховик, сапоги. Лизка! Ты же женщина!
— Какая разница? Ведь мне все равно потом в розовый костюмчик с медвежатами переодеваться.
— Вот тебе все равно, а к нашему соседу напротив сегодня такая шикарная дама приехала! И шпилька, — Буля размахнула руками, чтобы преувеличить высоту каблука для красного словца. — И прическа! А ты что? Опять не накрасилась, губы покусаны. Кто тебе их постоянно кусает? Мне мать рыбьим жиром мазала…