-Сожгите её уже! – закричал кто-то из толпы, обращаясь к только что подошедшему высокому парню с зажжённым факелом.
«Вот и всё» пронеслось в голове у девушки. «Ещё не много и всё это перестанет существовать. Их невежество, ярость и жестокость. Моя боль уйдёт. Больше не нужно будет бороться, убегать, пытаясь просто выжить в мире, где нет для меня места. Жаль только ворона... Я ведь дала ему ложную надежду, когда собирала ту сумку в дорогу. Убеждала его что у меня всё под контролем, лишь бы не беспокоить, вот только похоже он всё же что-то подозревает, иначе не стал бы так паниковать...»
-Милейшая, не хотите исповедаться? Возможно, ваша душа ещё не настолько черна, и Бог смилостивиться над вами, – прозвучал бархатный голос священника.
-О, вы видимо новенький? Первое сожжение ведьм? – проговорила Агнесса, ухмыляясь его наивному энтузиазму.
-При всём уважении, но таких как она уже ничто не спасёт. Вы зря теряете время, – грубо прогремел факелоносец и, переняв инициативу на себя, стал разжигать толпу. – Мы должны избавить мир от этой заразы! Избавить от неё свой дом! Чтобы впредь жить спокойно, не боясь напасти дьявола и его прислужников!
Толпа разразилась громкими возгласами в знак одобрения.
-Ой, да кому вы нужны? Весьма самовлюблённо полагать, что все хотят на вас напасть, –рассмеялась ведьма разъярённой массе.
-Вы слышали? Это уловки дьявола! Она провоцирует вас, пытается запутать! – не унимался человек-факел. – Но сейчас мы вместе положим этому конец!
-Погодите! – священнику потребовалось кричать, чтобы не утонуть в десятках других голосов. – Ей положено последнее слово! Даже самым прогнившим душам должен быть дан шанс попросить прощения у Бога.
Люди, желающие поскорее посмотреть на зрелище, явно были не согласны с этим, но перечить служителю Господа не стали. Притихнув в знак согласия, они терпеливо ждали, что будет дальше, гневно свергая глазами, не скрывая своих уродливых улыбок.
-Дитя, тебе есть что сказать?
Обведя невыразимо спокойным взглядом толпу, Агнесса, не переставая ухмыляться, спросила:
-Огоньку не найдётся?
Эта фраза, разрывающей миной, снесла всё людское терпение, и, уже не обращая внимания на священника, к ногам девушки побросали несколько факелов, которые до этого заботливо держали несколько людей вблизи.
Глотая сухие ветки как оголодавший зверь, огонь стремительно нарастал.
Агнесса поймала на себе испуганный взгляд птицы: «Мне так жаль… Я подвела тебя, обманула. И даже сейчас не хватает смелости сказать тебе всё это. Даже перед лицом неминуемой гибели я не в силах попросить прощения... Мой милый, единственный друг, я надеюсь, ты не будешь сильно страдать по мне и не станешь держать на меня зла за мой гнусный поступок».
Огонь, уже успев поесть полы её платья, быстро поднимается вверх, неприятно обжигая кожу раскалёнными языками. Девушка, съедаемая ими и воспоминаниями из прошлого, позволила себе редкое мгновение, не прикрытого маской уверенного контроля. Глаза защипало, и далеко не только из-за одного лишь дыма. Предательские слёзы тут же стали сбегать по щекам вниз прямо в жгучее пламя, в мгновение ока высыхая, даруя своей хозяйке освобождение от тяжкого бремени её жизни.
Ворон, окончательно убедившись в том, что никакого плана никогда и не было, истошно закричал: Каааррр!!
То была не фраза, не осмысленные слова, а нечеловеческий крик боли и отчаяния, которые только и могут уместиться в этом крохотном тельце.
Заметив, что ворон расправил крылья, порываясь к ней, девушка создала несложное заклинание, от которого тот не смог бы приблизится.
«Я не позволю тебе сгореть вместе со мной»
Как бы ни старалась встревоженная птица подлететь к девушке и освободить её руки от верёвок, ничего не получалось. Каждый раз Ворон натыкался на невидимый барьер, который мягко выталкивал его назад, уводя от огня.
Народ захлёбывался радостью, наслаждаясь излюбленным развлечением, наряду с казнью преступников. Скучающая толпа не знает по своей жестокости равных себе. Агнесса уже давно перестала винить этих людей. Вся их система жизни была направлена на тяжелый каждодневный труд, а из развлечений были только ярмарки да казни. Но у них не было и шанса быть кем-то лучшим, чем только грязью в её глазах. Она ненавидела их и себя за то, что как бы ни пыталась, не смогла повлиять на них, пролить свет в их жалкую жизнь. И в конечном итоге это привело её туда, где она сейчас.