Огонь уже охватил всё её платье и жадно кусал волосы, стараясь добраться до лица. Всё тело нестерпимо жгло, отзываясь болью.
Ворон кружил рядом, продолжая истошно кричать, не силясь, впрочем, оформить свой крик в слова.
-Да упокой Господь твою душу, – вымолвил священник и начал читать какую-то молитву, слова которой неизбежно тонули в криках обезумевшей толпы.
Огонь захватил волосы ведьмы, и та закрыла глаза в поисках спасения от него и от боли, которую уже было совершенно невозможно терпеть. Запах палёных волос ударял также сильно, как и нестерпимый жар от огня. В какой-то момент боль достигла такой точки, что переносить её молча уже не было сил. И тогда девушка закричала, выпуская на волю всё то, что так крепко сдерживала в себе. Все эмоции, чувства. Всю боль, которую скрывала годами. Всё то, что так тщательно прятала, не давая никому и шанса увидеть хотя бы частицу этого.
Когда крик прервался, тишина, оглушающей волной, накрыла ведьму. Толпа не стихла, и беспокойная птица продолжала кричать, но саму девушку будто укрыли в кокон, пряча от всех звуков. Жар её тела смешался с внутренней энергией. Корнями переплетаясь с ней, огонь становился не чем-то внешним, но исходил уже от самой ведьмы, не принося девушке больше никакой боли, а только лишь отдаваясь в её теле едва ощутимым теплом.
Распахнув глаза, ведьма медленно оглядела толпу, привыкая к новым ощущениям. От этого взгляда сборище людей разом притихло, ошеломлённые не только тем, что она не умерла и даже не кричит в агонии, но и тем, как резко поменялись её глаза, заменив зелёный оттенок на огненно-красный рубин.
Потянув руки в сторону, она без труда разорвала уже подгоревшую верёвку. И вместе со свободой для своих рук к ней вернулись и звуки.
«Как же дико слышать и видеть, как ты горишь» подумала она, сбрасывая с себя остатки верёвки.
-Ведьма!! – закричали сразу несколько людей из собравшегося стада.
-А то вы не знали, – издевательски протянула Агнесса, опасно улыбаясь. И, не задерживаясь больше у столба, прошла вперёд, в самое сердце уже изрядно поредевший толпы.
Большинство женщин, похватав детей, сбежали ещё до того, как она сделала первые шаги. С ними же сбежал и парень с вилами, впрочем, без самих вил. Часть мужчин ретировалась уже вместе с её шагами. Когда она спустилась и прошлась несколько метров от пепелища, всё ещё не прекращая гореть, пред ней был только священник, со страха сильно вжимающийся в деревянную стену какой-то лавки, и ещё человек пять крепких парней.
Похватав оружия те, хоть и с опаской в глазах, принялись медленно окружать её.
-Любой, кто пойдёт за мной, обречён на смерть в страшных муках. Таких, что никакой рай после них не светит. Моя магия способна и на такое. Вы все будете гореть в адском пламени, помяните моё слово! – почти прокричала ведьма с холодной уверенностью. И, через мгновение описав впереди себя восьмёрку, резко потянула руки назад, от чего все, кто был рядом с ней, повалились наземь без чувств.
-Ворон, валим отсюда! Мне здесь надоело, – чуть обернувшись, сказала Агнесса и победоносно пошла прочь из Деменши.
Самые смелые люди могли только лишь наблюдать за тем, как пылающая ведьма, провожаемая чёрной как смоль птицей, уходит вдаль, и ничего более. Никто не решался последовать за ней или даже крикнуть ей вслед.
Отойдя на достаточно приличное расстояние от деревни, ведьма погасила огонь, отчего ворон, круживший рядом, смог спокойно спикировать вниз.
-Так, сначала спасаемся, а потом я тебя ударю, – отчеканил он, устроившись на плече девушки.
-Не волнуйся, я убила самых смелых парней. Они не рискнут пойти за мной.
-Ч-что? Убила?! – почти прокричал тот, встрепенувшись.
-Шучу, выдыхай. Всего лишь погрузила в сон, в котором они пробудут ещё часа два, не меньше, – заверила его Агнесса, тем не менее, продолжая отдаляться от деревни.
-Ладно, но что это вообще там было? Ни одной ведьме не удавалось выжить после костра. Ты что-нибудь знаешь об этом?
-Только то, что самоубийство через огонь мне больше не светит.
-Каррр!! – ворон неистово захлопал крыльями, задевая лицо девушки. – Ты всё шутишь! Я чуть не умер в том пожаре!!
-Но сжигали же не тебя, – вымолвила она, когда ворон перестал разбрасывать крылья.