-Никак. У него нет имени.
-Но почему?..
-По его мнению, имена что-то чисто людское. Ему незачем это.
-Но как же ты тогда к нему обращаешься?
-Ворон, птица или…пернатый, – на последнем слове девушка получила ощутимый удар клювом. – Ладно-ладно, пернатый, я больше не буду называть тебя так. Но только если ты объяснишь мне, почему не любишь это.
-Да попросту глупо. Я же не называю вас «кожаными».
Она звонко рассмеялась, а растерянному юноше оставалось только наблюдать за этим странным диалогом девушки и птицы.
-Думаю, он считает тебя немного поехавшей, – обратил внимание последний. – Может наконец уже создашь эту свою магию общения? Весьма неудобно, знаешь ли, разговаривать с кем-то через третьих лиц.
Неоднозначно хмыкнув, она потянула руки в стороны: одну к юноше, другую к ворону, и, спустя мгновение, плавно соединила их в ладонях, прошептав что-то неразборчиво, скрепляя магическую нить.
Всадник, немного отпрянувший назад из-за этого движения, сейчас с настороженностью следил за ведьмой.
-Добрый вечер, – учтиво произнёс ворон, от чего парень впал в ступор. – Пока мы ждём, когда это тело снова начнёт двигаться, скажи, что ты нашёптывала там? Магу же не нужны слова, чтобы творить заклинания.
-Не нужны, – согласилась та. – Я просто сказала, что хочу есть.
Эльрик, на удивление быстро пришедший в себя, вовсю помогал сооружать временный ночлег, но при этом, не переставая глазеть на говорящую птицу.
Закончив обустраивать скромное пристанище, и разделив скудные запасы еды, принялись уплетать их под треск костра, который неизбежно мысленно возвращал ведьму к недавним событиям.
Заметив её взгляд, Рик бестактно поинтересовался:
-А почему огонь? То есть, с чего вообще стало принято именно сжигать ве… - заикнулся тот, смутившись, но всё же закончил, -Ведьм.
Не отводя взгляда от огня, Агнесса произнесла до ужаса спокойным и ровным голосом ответ, будто бы высеченный острым лезвием в самом её сердце:
-«И только огонь может воспрепятствовать тому, чтобы грешная душа заново воплотилась».
-Откуда это? – зачем-то шепотом, словно боясь потревожить призраков прошлого, вопросил тот.
Девушка, вздрогнув как от кошмара, легла на худую подстилку, отворачиваясь от огня. Так и оставив вопрос висеть в воздухе, не обременяя себя ответом.
Утро встретило беглецов предрассветным туманом. Агнесса, пробудившаяся раньше всех, чтобы никому не мешать отошла подальше от лагеря, в попытках унять накатившую тревогу.
Дело в том, что после своего чудесного спасения. Она уже не ощущала ту силу, которая присутствовала с ней всегда. Будто бы кто-то жадно забирал её магию каждый раз, когда она пользовалась ею.
Впрочем, и в обычные дни такое явление имело место быть, но в данном случае всё было по-другому. Магия, до этого всегда восполняющаяся довольно быстро, теперь уходила безвозвратно. Агнесса чувствовала себя дырявым сосудом, в котором, в скором времени, не останется и капли волшебства.
«Мне нужно решить эту проблему и как можно скорее. И Эльрик не должен узнать об этом, не уверена можно ли ему доверять. Что если он убьёт меня, если узнает, что я практически без сил. Ему нужна провожатая, но от ведьмы без магии польза может быть только в том, чтобы сдать её властям и получить за это деньги». И чуть помедлив, продолжила свой монолог: «Нет. Не позволю. Во мне ещё остались силы для борьбы. Только лишь я вправе решать свою судьбу. Когда придёт время, я сделаю это сама, не позволю другому решить за меня, когда мне умирать. Ещё и было бы здорово выяснить, что произошло там в огне. Почему я выжила?».
Чуть приободрившаяся ведьма двинулась вносить хаос в мирно спящее царство своих компаньонов.
-Подъём! Я собираюсь выезжать. Если вы со мной, то шевелите тем, что у вас есть и побыстрее.
-Ты в курсе, что с тобой утро – это худшая часть дня? – раздалось недовольное карканье.
-Подлиза. Ладно, садись в сумку. У тебя привилегия. А ты, – обратилась она к Рику, - пошевеливай ногами, если всё ещё хочешь со мной.
И немедля ни секунды, она стала собирать вещи, укладывая их с невиданной скоростью, будто от этого зависела чья-то жизнь.
Когда дело было сделано, парень, совсем немного отставший в этой гонке от ведьмы, закидывал последние пожитки в потасканную сумку. Но это не остановило и даже не задержало целеустремлённую девушку, и она, ни с кем ни считаясь, пустила в галоп коня, не проронив при этом ни слова.
-Поторопись, рыжий, – прокричал ворон в дорожной сумке, всё дальше удаляясь от взволнованного парня.
Белоснежной лошади Эльрика пришлось изрядно потрудиться, чтобы догнать гнедого коня, который и по силе, и по массе превосходил её.