Луна не была глупой. Она понимала, что мир полон опасностей. Потому, вооружившись знаниями из книг, она смастерила арбалет. Кривоватый, неуклюжий, но рабочий. Она научилась стрелять, прицеливаться, чувствовать вес оружия в руках.
Но вчера она чуть не убила человека.
Той ночью в небе сияла только луна — странное совпадение, в котором было что-то пугающе символичное. Ветер шумел в кронах деревьев, тишина окутывала заброшенное поместье.
Она услышала чужие шаги.
Здесь никто не жил. Не должно было быть никого.
И когда тень мелькнула в проёме старой двери, пальцы сжали курок. Тетива звенела, как натянутая струна. Стрела сорвалась с места и…
Промах.
Кривой арбалет спас незнакомца. Стрела пронеслась мимо и вонзилась в старый сарай, наполовину зарытый в землю.
Луна сжала рукоять оружия, сердце бешено стучало в груди. Кто это был?
В темноте она не узнала лица. Но он точно не был призраком.
Инферион услышал её мысли.
Голос зверя прорезался в её сознании, глубокий, холодный, отзвук древней силы, что давно стала частью Луны.
— Что было вчера? — спросил он. — Ты чуть не убила человека?
Луна вздрогнула. Она знала, что от него ничего не скроешь, но даже в мыслях не хотела возвращаться к этому моменту.
— Там никого не должно было быть, — мысленно ответила она. — Только лошадь. Она осталась там одна. Я подумала, что это вор, и хотела опередить его.
Она прикрыла глаза, вспоминая, как стрела сорвалась с арбалета.
— Но я не попала. Он упал. Прямо в тот старый сарай, что наполовину зарыт в землю.
Инферион слушал, но не вмешивался. Лишь когда Луна на мгновение замолчала, он спросил:
— Ты испугалась за него?
Она моргнула. Испугалась?
Луна тяжело вздохнула и покачала головой.
— Нет. Я испугалась за Люциана.
Внутри неё мелькнула тёплая, почти нежная эмоция, и Инферион уловил её мгновенно.
— Этот конь тебе дорог, — заключил он.
Луна сжала кулаки.
— Да. Он мне дорог так же, как ты.
Она не могла объяснить, почему. Но Люциан — это не просто животное. Не просто лошадь.
— Я бы не смогла привести его тебе, — продолжила она твёрдо. — Ни в качестве еды. Ни в качестве жертвы.
Инферион не ответил сразу. Он чувствовал, что для неё это важно. Слишком важно.
Но затем, мягко, почти нехотя, он вплёл в её сознание интригу.
— Жаль, что ты не узнала его.
Луна замерла.
— Разве я его знаю?
Инферион кивнул.
— Ты встретила его недавно. Ты сама рассказывала мне о нём.
Её сердце забилось быстрее.
— О ком ты говоришь?
— О том, кто отдал карманные часы.
Луна задержала дыхание. Воспоминания нахлынули волной.
— Эти часы…
Она сжала пальцы, вспоминая металл, надпись внутри, судьбу, заключённую в маленьком механизме.
— Они теперь у отца.
Глава 24. Вечер опустился на деревню, окутывая всё мягким мраком.
Вечер опустился на деревню, окутывая всё мягким мраком.Адриан устало запер ворота за последней овцой, умылся у колодца, стряхнул пыль с одежды и сел за стол. Ужин уже стоял перед ним, но что-то тревожило его. Он огляделся по сторонам и, нахмурившись, спросил:
— А где Луна?
Эбигейл, что до этого возилась у печи, на мгновение замерла, словно пытаясь вспомнить.
— Должно быть, в библиотеке… — пробормотала она, но в голосе сквозило сомнение.
Адриан скрестил руки на груди.
— Эби, она же обычно возвращается раньше. Может, с ней что-то случилось?
Эбигейл задумалась, но не успела ответить.
Дверь с грохотом распахнулась.
Луна влетела в дом не одна — за ней следом пробежала целая стайка мальчишек, оборванных, голодных, с грязными руками и лицами, но с горящими от восторга глазами.
Они сразу же накинулись на еду.
— Эй! — Адриан подскочил, схватив посох, которым обычно гонял непрошенных животных с фермы. Он замахнулся, словно отпугивая ворон от зерна.
— Мы тут переживаем за тебя! А ты приходишь домой поздно да ещё с табором детей! — рявкнул он. — Весь районные дети твои слуги, кажется! Где ты была всё это время? И не ври, что в библиотеке!
Он окинул её взглядом и всплеснул руками.
— Откуда столько грязи у пятнадцатилетней юной леди? Ты что, с медведем дралась?!
Луна закатила глаза.
— Во-первых, пап, я не леди, а обычная деревенская девушка!
Она возмущённо сложила руки на груди.
— Во-вторых, эти мальчишки — мои друзья, а не табор!
— А в-третьих… Ай! Мамочка!
Эбигейл, до этого стоявшая молча, внезапно схватила скалку.
— Мне это надоело! — рявкнула она и кинулась к дочери.
Луна взвизгнула и метнулась к выходу.
Мальчишки разбежались как тараканы.
А по улице, громыхая словами и пыхтя от ярости, за дочерью мчалась сама Эбигейл.