Молчание. Затем Кавер кивнул и отключил аппараты. Тонкие трубки, уходившие от руки Луны, были заполнены жидкостью необычного оттенка — в них струилась золотистая кровь, как будто сама жизнь переливалась светом.
Через несколько секунд Луна судорожно вдохнула и открыла глаза. Увидев Кайана, она расплакалась:
— Я думала… я больше никогда не увижу тебя… Пожалуйста… не оставляй меня больше вот так…
Инферион, круживший снаружи, связался с Луной мысленно. Его голос прозвучал ясно, как отголосок:
Луна, поблизости нет ни одного целого города… Всё уничтожено. Здесь небезопасно…
Кайан Калсон поднял взгляд на Луну.
— Время пришло. Ты готова?
Она кивнула.
— Да. Начинай.
Кайан закрыл глаза, сосредоточился. Его руки начали излучать тонкую синеватую пульсацию — время замедлилось вокруг, но внутри Луны оно ускорилось. Каждая клетка её тела восстанавливала себя в десятикратном темпе. Минуты текли, как часы. Цвет возвращался в её лицо. Сердце билось ровнее.
Она выжила. Её тело восстановилось. Но волосы так и остались серебристыми, как знак. Метка той боли, которую она пережила. И той силы, что родилась в ней заново.
Глава 34. Пробуждение Апокалипсиса
В багровом небе, где пепел висел плотным саваном, два силуэта рассекали облака гари и серы. Дариан, сидя на спине измученного Гримхейма, смеялся так, будто наконец-то победил судьбу.
— У меня получилось! — воскликнул он с неистовством в глазах. — Я разбудил его! Самого великого! Самого древнего! Когда он восстанет — земля прекратит дрожать, лавы остановятся... А он будет служить мне! Только мне!
Смех, наполненный безумием, разносился по небу, как крик проклятого.
Гримхейм, его верный дракон, тяжело дышал. Его чешуя покрылась трещинами, крылья дрожали от усталости. Он осторожно послал мысленный импульс:
— Хозяин… По тому, что творится внизу… Он больше, чем вы себе представляли. Вы уверены, что сможете управлять им?
Дариан зло повернулся, и с презрением пнул его в бок.
— Заткнись, червяк! Конечно смогу! Я король! Я достоин самого могущественного дракона на земле!
— А как же я? — Гримхейм послал мысленно, с болью и преданностью. — Я служу вам с самого начала…
— Ты? — усмехнулся Дариан. — Ты просто пёс. Слабый и сентиментальный. Мне нужен бог, не домашний зверь!
И в тот миг что-то в глазах Гримхейма дрогнуло — словно крошечная искра сомнения. Но он остался молчалив, стиснув клыки от боли и преданности.
Тем временем, в глубинах бункера-лаборатории, Кавер Калсон склонился над лабораторным столом. Колбы булькали, вспыхивали искрами. Он работал почти на автомате, глаза воспалены, пальцы дрожали. Он смешивал вещества, сверяясь с древними манускриптами и собственными догадками. Перед ним стояла задача, граничащая с невозможным — создать противоядие к кислоте дракона Апокалипсиса.
— Если я ошибусь… — пробормотал он. — Это будет не антидот, а смерть…
Рядом лежала Луна — бледная, осунувшаяся, с серебристыми прядями, словно покрашенными инеем. Аппараты вокруг отслеживали каждый удар её сердца. Кайан стоял рядом, ладони вытянуты вперёд. Его силы направлялись в Луну, искажая течение времени внутри её тела. Её организм ускоренно восстанавливался, но плата за это была высокая.
И вдруг… Луна затихла.
— Что-то не так, — прошептал Кайан. — Она… уходит.
Во сне Луна стояла на грани двух миров. Перед ней — огонь, пепел… и свет. В нём проступили два силуэта.
— Папа? Мама?.. — голос её задрожал. — Простите… Простите, что не спасла вас! Я так скучаю… Простите!
Она рванулась вперёд, но между ними зиял бездонный разлом.
— Луночка, не вини себя, — сказал отец, его голос был как пламя — горячий и успокаивающий. — Это был наш путь. Мы выбрали его. И ты теперь идёшь своим.
— Ты — не просто выжившая, ты — избранная, — добавила мать с нежной улыбкой. — Ты — спасительница. Ты — ключ к будущему.
Из-за их плеч выступили ещё две фигуры. Луна замерла. Перед ней стояли… её настоящие родители. Она узнала их, как будто хранила их образ в глубине души всё это время.
— Валмир… Селестия… — прошептала она.
— Дочь моя, — произнёс Валмир Миркадин, — мы ждали этого момента много жизней. Ты — кровь нашей крови. И ты одна сможешь закончить то, что началось тысячи лет назад.
Селестия коснулась её сердца сквозь сон.
— Проснись, Луна. Мир ждёт тебя. Ты ещё не закончила.
Резкий писк приборов. Луна дернулась, вздохнула… и открыла глаза.
— Кайан… — прошептала она, слёзы катились по щекам.
Глава 35. Гнев древнего