Земля под ногами затрещала, будто трескалось старое закалённое стекло. Ветер завыл с нечеловеческой тоской — как будто предчувствовал то, что вырвется на волю.
Третьего дракона никто не звал. Но его пробудил Дариан. Он не приносил победу. Он приносил конец.
В небе сгущалась тьма — не просто ночь, а пепельно-чёрное полотно без звёзд, как прах сожжённого мира. И вдруг в этой тьме вспыхнули две капли ужасающего багряного света — глаза.
Гром не прогремел — он взревел, разорвав небо, будто оно было плотью. Из-под горы с треском показалась чёрная лапа, вся в чешуе, каждая пластина которой словно дышала древней магией. И в этот миг даже ветер затих.
Никто не закричал. Люди онемели. Потому что даже боги были не готовы к Апокалипсису.
Пепел посыпался с неба. Первый знак. Первородная весть. Из расколотой земли донёсся раскат, похожий на голос мира, который умолял о пощаде. И дракон открыл глаза. Зловещо зелёные, кислотные, пронизывающие всё живое. Это было окончательное пробуждение.
Он не дышал огнём. Он выдыхал смерть. Лавой он питался, а превратил её в ядовитый газ. Вместо пламени — кислотная молния, белая и хищная, как клык яда. Сам дракон был как живая атомная бомба.
На краткий миг всё стихло. Ни одно землетрясение. Ни один вздох земли. Абсолютная тишина. А затем — вторая лапа вырвалась из жерла вулкана и... уничтожила гору. Камни, хребты, лава — всё взорвалось, разлетевшись по сторонам, как клочья небытия. Материки начали сдвигаться. Люди падали в ужасе. Это почувствовали все. Даже те, кто был далеко за морями.
Из руин поднялось тело. Массивное. Крыльев у него не было. И всё же он взмыл... ревя с такой силой, что воздух превратился в густой, душный яд. Всё живое гасло. Цветы, звери, люди — все исчезали, как свечи, задутые бурей.
В это время из лаборатории вышел Кайан. На нём была защитная маска. Позади, обожжённый и ослабший, хрипел Инферион. Кайан не медлил — влил противоядие в пасть дракону Инфериону. И тот задышал. Ожил. Словно чудо.
Противоядие работало. Надежда еще теплилась.
Тем временем Луна находилась под пристальным наблюдением Кавера Калсона. Она спала, и её сон был как откровение.
Она увидела... родителей.
— Папа? Мама?! — она кинулась к ним, но между ними зиял разлом — как бездна между мирами. — Простите... Простите, что не спасла вас... Её удочерённый отец — бывший пожарный — посмотрел с лаской: — Не надо прощений, милая. Это было судьбой. Мать улыбнулась: — Ты наша гордость. Мы тебя любим. И верим в тебя. Ты — Спасительница. — Спасительница?.. И тогда Луна обернулась — и увидела своих настоящих родителей: Валмира Миркадина и Селестию Миркадин.
Её дыхание участилось. Сердце застучало, и она резко открыла глаза. Проснулась.
В это время Кайан с Инферионом уже взмыли в небо, распространяя противоядие. Люди, чьё сердце ещё билось, очнулись. А те, в ком жизнь уже угасла — были потеряны.
Кайан влетел в плотный чёрный дым — такой густой, что даже Инферион едва удерживался в воздухе. И тогда он увидел их — зелёные, гигантские, ядовитые глаза дракона. И услышал его мысли:
— Кто осмелился разбудить меня прежде времени?..
Кайан ахнул. Дракон говорил мысленно — и он понимал его!
— Я не враг! Великий Дракон, мы не враги! Пощади!
— Ты не совсем человек... но и не дракон. Кто ты?
— Я — тот, кто хочет остановить разрушение. Скажи, что нужно, и мы найдём выход!
— Найди мне того, кто надел кровавую корону. Того, кто разбудил меня... Он не достоин жить. Приведи мне его — и, возможно, мир получит передышку.
— Ты остановишь яд?!
— Нет. Процесс уже запущен. Я не хозяин смерти, но я её орудие. Торопись.
И он исчез в дыму. Кайан гневно прошептал Инфериону:
— Найди мне Дариана!
— А ты думаешь, он согласится на верную смерть?
Тем временем Луна с трудом поднялась:
— Кавер Калсон! Мне нужно выйти. Это... вопрос жизни и смерти!
Элирэ метнулась к ней:
— Ты слаба, не торопись!
Но Кавер Калсон лишь крепко сжал руку Луны. В его глазах дрожали воспоминания.
— Тогда пусть будет по-твоему. Вот доспехи. Они принадлежали твоему прапрабабушке. Я хранил их всю жизнь.
Луна развернула ткань, и блеснули сверкающие серебром доспехи. Они словно пели в свете лампы.
— Они... как будто божественные...
Она надела их. Тяжесть исчезла. В них было легко дышать.
Она вышла. Ветер поднялся, подол её накидки трепетал. Это был миг. Киношный, вечный. Легендарный.
Она вскинула руки:
— Инферион! Явись ко мне!
Прошло несколько мгновений, и дракон появился. Один.
— Инферион?! Где Кайан?!
Глава 36. Ты больше мне не господин
В заброшенном ущелье, где давно не ступала нога человека, стояла тишина. Солнце лишь краешком заглядывало сквозь трещины в скалах, заливая алым светом выдолбленный в камне трон, покрытый черными венами застывшей крови. Здесь, в этой пещере, укрытой от глаз и магии, прятался Дариан. Никто не знал об этом месте, кроме него и... Гримхейма.