Но Гримхейм отвернулся. И встал за спиной Луны:
—Ты мне больше не хозяин, Дариан...
Он выбрал. Не силу. Не господина. А того, кто увидел в нём живое существо.
Глава 37. Обет огня и льда
Пепел ещё витал в воздухе, оставляя привкус горечи на губах. Земля, пропитанная недавним гневом драконов, дрожала — будто не могла решить, кому теперь принадлежать: огню или льду.
Луна стояла посреди этой исполосованной сражением равнины — в образе своей матери, Селестии, той, что давно ушла, но жила в ней пульсом силы и крови. Волосы развевались на ветру, глаза — полны бездонного света, способного озарить даже самых тёмных существ. Она смотрела на Гримхейма — исполина, чья спина еще дымилась после схватки.
Дариан лежал на земле, израненный, униженный, но всё ещё яростный. Он приподнялся, сплёвывая кровь:— Что ты сделала?.. Что ты с ним сделала, мама?— прошипел он, глядя то на Луну, то на стоящего позади неё дракона, который больше не слушал его.
Гримхейм — ледяной страж, холодный властелин севера — стоял рядом с Луной, не выказывая ни подчинения, ни агрессии. В его глазах больше не было слепой преданности — лишь осознанное решение.
— Он сделал выбор, — ответила Луна. — И не ты его хозяин. Никогда не был.
Дариан хотел рассмеяться, но смех сорвался с губ, как хрип. Он закрыл глаза, пытаясь собраться, пытаясь удержать в себе остатки ярости.
— Вы все… предатели. Один за другим. Будь то Кайан, будь то Луна, будь даже моя мать, и даже верный мой дракон!Он посмотрел на Кайана, который, застыв чуть в стороне, не вмешивался, но был готов в любую секунду броситься вперёд. Его ладони были сжаты в кулаки.
— А ты, Кайан… — продолжил Дариан, едва дыша, — ты поверил, что она тебя выберет? Смешно. Она не сможет забыть, что ты половина той силы, что сожгла всё её прошлое. Ты — напоминание. Ты проклят, как и я.
— Замолчи, — тихо сказал Кайан, но в голосе его уже клокотало.
— Ты её сожжёшь, как и всё остальное, — добавил Дариан с дьявольской улыбкой. — Потому что в тебе живёт огонь. А огонь — не умеет любить. Он только уничтожает.
— Хватит! — выкрикнула Луна.
Её голос прокатился по равнине, и воздух будто застыл. Даже ветер умолк. Она подошла к Дариану вплотную и встала над ним, как судья над падшим королём.
— Ты винишь всех, кроме себя. Но ты сам разбудил силу, которую не мог контролировать. Ты думал, что сможешь управлять древними существами, заставить их служить тебе, как пешек на доске. Но они — не игрушки. Они — духи стихий. Они слушают только тех, кто чист душой.
Она резко подняла руку, и Гримхейм наклонил голову к ней. Она погладила его ледяную чешую — и тот замер, подчиняясь не страху, а уважению.
— Ты называл его "тварью", "слугой", но он стал больше тебя. Потому что даже дракон понял, что доброта — не слабость. А ты всё ещё тонешь в своей тени.
Дариан с трудом поднялся. Он шатался, глаза были налиты кровью. И в какой-то момент — он бросился на неё. Без оружия, без силы, просто с криком, полным безумия.
Но прежде чем он успел дотронуться, перед ним возник Кайан. Одним движением он оттолкнул Дариана обратно на землю.
— Не тронь её, — произнёс он холодно. — Никогда больше.
В глазах Кайана полыхал огонь, но в нём не было злобы. Только решимость.
Луна подошла к нему и вложила ладонь в его руку.— Я не боюсь твоего огня, — сказала она. — Потому что он — мой свет.
И только тогда Дариан понял — они сильны не потому, что порознь обладают силой, а потому, что вместе. Огонь и Лёд. Жизнь и Смерть. Любовь и Ярость.
— Вы… ещё пожалеете… — прошептал он, лёжа на земле, когда над ним вновь нависла тень. Но это был не дракон. Это была ночь. Густая, глухая. И в этой ночи его голос уже не имел власти.
Гримхейм повернулся от него прочь, больше не желая быть его оружием. Он преклонил голову перед Луной.
А Инферион, красный как закат, встал рядом, словно принимая нового союзника.
Глава 38. Падший король
Ночь окутала равнину, но не принесла покоя. Только тишину — вязкую, предвещающую что-то большее, чем просто конец боя. Луна стояла, уже не в облике матери. Черты её лица, словно сбросившие маску прошлого, светились собственной истиной — той, что родилась не из памяти, а из выбора. Взгляд её был твёрд. Не гневный — просто неумолимый.
Она подняла руку, и голос её прозвучал ровно, без колебаний:
— Гримхейм… схвати его. Отнеси туда, где время больше не властно. Он нужен Апокалипсису. Он ждёт.
Дариан вскрикнул, но голос его больше не звенел металлом. Он звучал, как жалоба павшего короля. Бессильная. Без отголоска власти.