Почти бессмертный.
Пули его не брали, огонь не сжигал, вода не могла утопить. Его тело было создано, чтобы выстоять против всего, что угрожало обычному человеку. Но что, если…
Что, если соединить его силу с силой Элианты?
Кавер крепче сжал подлокотник.
Её кровь… Она несёт в себе золото. Символ величия, власти. Но, возможно, и нечто большее.
Она исцелила дракона. Просто слёзы, просто капли – и рана исчезла.
Но Луна, нет, Элианта, даже не подозревала об этом.
Как и никто другой.
В это же время в Беклиффе в своем огромном особняке замышлял что-то зловещее Кавер. Он улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла.
Теперь он знал.
И он не собирался упускать этот шанс.
Кайан медленно провёл рукой по лицу, стараясь унять внутреннее беспокойство. Внутри всё сжималось в тугой узел.
Луна.
Три года.
Три года он не знал, что с ней.
Глава 34. Три года, три главы, три изменении
Три года он не знал, что с ней.
А теперь его отец — человек, который не делал ничего без выгоды, — вдруг заговорил о её поисках.
— Ты же даже не знал, что она жива, — медленно проговорил Кайан. — А я
Тем временем Луна и Инферион вели свой разговор.
Она поспешно искала арбалет — тот самый, который убьёт её в будущем.
Её пальцы дрожали.
Инферион, заметив это, медленно поднял голову.
— Луна… Тебя зовут Элианта.
Она резко обернулась.
— Что? — нахмурилась она. — Почему? Какое сложное имя… Легко забыть.
Она усмехнулась, но в глазах мелькнуло непонимание.
Инферион внимательно наблюдал за ней.
— Я знал это всегда, — тихо произнёс он. — Ещё находясь в яйце, я видел видение.
Луна замерла.
— Мне должен был помочь твой будущий суженый. Тот, кому я буду служить в будущем… как и тебе.
Воздух между ними словно сгустился.
— В тот день, когда был пожар… кроме тебя был ещё один ребёнок.
Он сделал паузу.
— Это был твой брат.
Мир вокруг Луны вдруг стал неясным, как в тумане.
Она открыла рот, но в этот момент зазвенел телефон.
Она вздрогнула.
— Погоди… — пробормотала она, поднимая трубку. — Это мой отец.
Голос дрожал.
— Да, отец? Что случилось?
— Ты где, дочка? Тебя нет дома. Нет в библиотеке. Друзья твои не знают, где ты.
Луна нервно сглотнула.
— Я… я просто гуляю.
— Ты в Дорхейвене?
Она замерла.
— Папа? А как ты узнал?
— Там слышно пение птиц, а не шум машин от бесконечных пробок.
Луна почувствовала, как сердце сжалось.
Она слишком поздно поняла, что её выдала эта тишина.
Эбигейл больше не беспокоилась о Луне.
Она наслаждалась городской жизнью, её больше не интересовали прошлые заботы. Походы в салоны, бесконечный шоппинг, изысканные рестораны — всё это стало её новой реальностью, новым смыслом жизни.
Теперь она не делала тех рутинных дел, что три года назад. Она купалась в роскоши, пользовалась всеми благами цивилизации, словно желая доказать всем — и себе самой — что она теперь другая.
Богатая. Привилегированная. Недосягаемая.
Она показывала себя так, словно родилась в этой среде. Словно всегда жила в дорогих квартирах, всегда носила брендовую одежду, всегда могла позволить себе всё, что захочет.
Но, ах, как же трудно справляться с богатством, когда поднимаешься из грязи в князи.
Особенно когда поднимаешься не своими силами, а за счёт мужа.
Эбигейл не развивалась, не училась, не стремилась к чему-то новому. Она просто наслаждалась тем, что ей дали.
Но как бы тщательно она ни скрывала это под слоем косметики и дорогих украшений, деревенская сущность всё ещё текла в её крови.
Эбигейл не была плохой. Она никому не вредила, просто хотела лучшей жизни — как и все. Разве это было преступлением?
Тем временем Адриан направлялся в сторону Дорхейвена, чтобы забрать Луну домой.
Дорога была долгой, утомительной. Ночная трасса тянулась бесконечной лентой, фары резали тьму, но вокруг — ни души. Только редкие силуэты деревьев да мерцание далёких звёзд.
Внезапно что-то промелькнуло.
Огромная тень скользнула по дороге, перекрывая свет луны.
Сердце Адриана сжалось.
Руки судорожно сжали руль, ноги сами ударили по тормозу. Машина взвизгнула, оставляя длинные чёрные полосы на асфальте.
Тень исчезла, но холодок пробежал по его спине.
“Мне померещилось? Или это был…?”
Он медленно выдохнул, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце.