Он улыбался — улыбкой человека, который не знает сомнений.
Напротив него, на белых клетках, стояла Ферзь.
Одна.
Хрупкая, белая, как застывший луч света, отбрасываемый в бездну.
Элианта.
Она стояла прямо, но в её глазах не было страха… и не было жизни. Она была, словно кукла, как будто кто-то забыл вложить в её сердце душу.
И тогда грянула буря.
Бой.
Сверху спустились два дракона.
Инферион — алый, подобный пылающей звезде. Каждое движение его крыльев было подобно раскатам грома. Он распахнул пасть, и мир загорелся. Пламя не просто горело — оно жило, оно гневно ревело, сметая всё на своём пути.
Ему навстречу взмыл Гримхейм — ледяной демон, чьи крылья рассекали воздух, будто лезвия. Он был чёрным бездной ночного неба и синим холодом самой смерти. Его дыхание извергало не просто лёд — оно испускало стужу, что пронзала кости, вытягивая жизнь.
Огонь и лёд столкнулись.
Мир содрогнулся.
Небо взорвалось белым светом, когда пламя и ледяное дыхание столкнулись. Они не погасили друг друга — они взорвались паром, густым, плотным, словно сам воздух превратился в бетонные стены. Всё исчезло в этой белой мгле.
Но Кайан видел дальше.
Он видел, как в хаосе схватки капля алого пламени сорвалась с крыла Инфериона и упала прямо на руку Дариана.
И тогда он закричал.
Не яростно. Не угрожающе.
От боли.
Кайан застыл.
Дариан?!
Этот человек, который называет себя Королём, этот человек, который жаждет страха и крови…
Он кричал, потому что огонь задел его кожу.
Простой огонь.
Его можно убить.
Его можно сжечь.
Его можно утопить.
Он всего лишь смертный.
Но истинного наследника трона не убьёт ни пуля, ни пламя, ни вода.
Истинный наследник не Дариан.
Истинный наследник — Элианта.
Глава 36. Город меняет людей?
Адриан добрался до Дорхейвена глубокой ночью. Город спал, освещённый лишь редкими фонарями да светом из окон запоздалых путников. Сердце его колотилось в груди — тревога не отпускала, пока он не увидел её.
Луна.
Она стояла на окраине улицы, кутаясь в ночной холод, её платье было порвано и испачкано грязью.
— Луна! — Адриан подбежал, схватил её за плечи, судорожно осматривая. — Ты цела?! Никто не трогал тебя?! Что с тобой случилось?!
Он ловил её взгляд, жадно вглядываясь в лицо, словно пытался прочитать в её глазах правду.
Луна отвела взгляд.
— Да ничего, — улыбнулась она. — Просто бегала с детьми в округе и… упала на землю. Как обычно.
Но это была ложь.
Она солгала легко, непринуждённо, словно это была не первая ложь, которой приходилось накрывать правду.
Инферион, что до этого наблюдал за ней, не проронил ни слова. Он хотел рассказать ей о новом видении, но что-то в ней заставило его замолчать.
Она уже сделала свой выбор.
Теперь правда была её бременем.
На обратном пути Адриан не мог избавиться от тревожного чувства. Тень, промелькнувшая на пустынной дороге, не давала ему покоя. Он часто бросал взгляды по сторонам, сжимая руль так, что костяшки пальцев белели. Но вокруг было тихо. Слишком тихо.
Позади него, на заднем сиденье, Луна крепко спала, свернувшись калачиком. Её дыхание было размеренным, лицо спокойным. Она доверяла ему настолько, что позволила себе уснуть в дороге, не опасаясь ничего. Вот как выглядело настоящее чувство безопасности.
Когда они, наконец, добрались до города Бейклифф, часы показывали далеко за полночь. Адриан припарковался у дома Батлеров, вышел из машины и распахнул дверь.
И сразу же его встретил резкий, едкий запах алкоголя.
Он застыл на пороге, морща лоб.
Луна, проснувшись, тоже уловила запах и нахмурилась.
— Папа… это…
Но Адриан уже вошёл внутрь.
В гостиной, прямо на полу, лежала Эбигейл.
Элегантная, утончённая, всегда безупречная, а теперь — жалкая тень самой себя.
На столе стояли пустые бутылки, а бокал с недопитым вином покачивался на краю, готовый упасть.
Город за панорамными окнами сверкал тысячами огней, прекрасный и живой. Но всё это великолепие не могло скрыть одно — запах алкоголя, пропитавший стены этого дома.
Адриан застыл на месте, глядя на Эбигейл. В его глазах читалась смесь усталости, раздражения и… чего-то ещё. Разочарование? Жалость? Он сам не мог разобрать.
Луна несмело подошла ближе, обхватив себя за плечи.