В этот момент у Кавера внутри всё похолодело. Он мог не верить в мистику, в проклятия, но сейчас… Сейчас что-то было не так.
Глава 20. Первая команда. Арде!
Ночь над Дорхейвеном была тревожной. Вдалеке, за горами, плясали алые всполохи, раскалывая тьму, словно предвестники грядущей катастрофы. Ветер, гонимый крыльями драконов, приносил с собой запах гари и пепла.
Луна спешилась и бросилась к Инфериону. Великий красный дракон лежал на земле, тяжело дыша, его чешуя потемнела от копоти, а из глубоких ран сочилась тёмная кровь. Его крыло было пробито, а дыхание слабело с каждым мгновением.
— Нет… — прошептала Луна, склонившись над ним.
Слёзы наполнили её глаза, но это не была слабость. Она знала, что делать. Кончиками пальцев коснулась его морды, а затем её слёзы, чистые и сияющие, скатились на его раны.
Тёплое свечение окутало Инфериона. Там, где падали капли, исчезала кровь, заживала плоть, затягивались разорванные мышцы. Дракон вздрогнул, его дыхание стало ровнее, а глаза — ярче. Он вновь чувствовал силу, что разгоралось в нём, как пламя.
Он поднялся, взмахнул могучими крыльями, и Луна легко вскочила ему на спину. Теперь она сидела грациозно, выше всех, возвышаясь над полем битвы.
Но в этот момент воздух сгустился. В темноте, словно тень самой смерти, появился Гримхейм. Его чешуя сливалась с ночным небом, а глаза мерцали льдистым светом. Дракон исчезал и вновь появлялся, путая противника.
Но Луна не дрогнула.
— Арде! — её голос прозвучал, словно раскат грома.
Инферион вскинул голову, и огонь вырвался из его пасти. Пламя вспыхнуло, разрывая ночную тьму, и окутало Гримхейма. Дракон взревел, его тело охватило жгучее пламя, которое не давало ему исчезнуть. Он рухнул вниз, земля содрогнулась от удара, поднялись клубы пыли и дыма.
И тогда появился он.
Дариан.
Он скакал на своём чёрном коне, в глазах — злоба и ненависть. Гримхейм корчился в агонии, и Дариан знал: его нельзя оставить умирать просто так.
Он схватил арбалет, но не знал, что тот был испорчен. Ведь его мастерила Луна.
Прицелился. Спуск.
Раздался резкий хруст.
Механизм разлетелся в руках, острые обломки впились в ладонь, заставив Дариана вздрогнуть. Боль пронзила его пальцы, но сильнее было осознание.
Луна знала.
Она смотрела на него сверху. Без страха, без злорадства. Просто смотрела.
И в этот миг Дариан понял, что ненавидит её ещё сильнее.
Глава 21. Пробуждение
Кайан наконец-то вырвался из оков транса, но едва успел осознать реальность, как его тело безжизненно рухнуло на кровать. Падение было столь стремительным и внезапным, что Кавер, наблюдавший за сыном, невольно затаил дыхание.
Он боялся.
Боялся даже притронуться к нему. В голове одна за другой мелькали мысли: “Он умер?” В груди разливался холодный ужас, а руки остались скованы страхом.
Но вдруг…
Прошло двадцать секунд, и Кайан резко открыл глаза. Он не просто очнулся – он поднялся, как ни в чем не бывало. В его взгляде больше не было слабости, что одолевала его прежде. Напротив – что-то изменилось. В нем появилось нечто пугающее, нечто необъяснимое.
Кавер остался стоять, не в силах пошевелиться. Он смотрел на сына с потрясением, которое не мог скрыть. То, что только что произошло, выходило за рамки человеческого понимания.
Глава 22. Испуг и осознание
Луна вцепилась в гребень Инфериона, её пальцы онемели от напряжения. Ветер рвал её плащ, холодные потоки воздуха смешивались с жаром, поднимающимся из жерла вулкана. Небо над ними было густо затянуто облаками, в которых отражался багровый свет магмы, заставляя всё вокруг казаться нереальным, будто кошмаром, из которого невозможно проснуться.
— Что… Что ты сказал? — её голос дрожал, почти срываясь на шёпот.
— Дариан. Он твой брат, Луна, — ответил Инферион ровно, но в его голосе звучала тяжесть.
Луна судорожно сглотнула, но сухость в горле не исчезла. Сердце колотилось в груди, как пойманная в клетку птица. Она чувствовала, как внутри всё переворачивается, как отступает реальность, уступая место страху.
— Но… но отец говорил, что я выжила одна! — в её словах звучало отчаяние.
— Он не знал. Он не видел твоего брата. Кто-то спас его. — Инферион сделал вираж, и под ними пронеслась пропасть вулкана, из которой тянулись нити черного дыма. — А я… я знал. Я видел его будущее. Он должен был умереть в тот день.
Луна глубоко вдохнула, но воздух казался тяжёлым, как камень.