— Но почему его не разрушили? — спросила Луна, подлетая ближе.
— Он построен из прочного камня, крепче любого, что используют ныне. Его не так-то просто снести, да и никому он не мешает. Вокруг — лишь лес, а за ним начинается бескрайняя пустыня.
Луна вгляделась в горизонт. Пустыня начиналась внезапно, точно отрезая зелень лесов. Вид был невероятным — сочетание мягкой листвы и суровых песков создавало нечто волшебное.
— Откуда ты все это знаешь?
Инферион взмахнул крыльями, неспешно кружась над тронным залом.
— Когда тебя не было, я отправлялся на охоту. Я не трогал скот жителей Дорхейвена, летал все дальше и дальше… пока однажды не добрался сюда. Это место полно историй. Я видел прошлое. Именно здесь произошел последний бой, после которого на смену королевствам пришли государства. Но тот, кто остановил войну, был твоим предком.
Луна прижала руку к груди, чувствуя, как по телу пробежал холодок.
— Кто же он был?
— Его звали Альдебран. Мудрый, сильный. Он был последним из серебряных глаз. Его народ сражался за свободу. Их женщины не оставались в тени, они сражались бок о бок с мужчинами, а их способности были удивительны. Но любители власти боялись таких, как они, и годами убивали всех, кто имел серебряные глаза.
— Тогда почему он выжил?
— Альдебран отказался от всего. Он отрёкся от престола, оставил войну позади. Единственное, чего он желал, — это простая жизнь среди обычных людей. И судьба позволила ему дожить свои дни в мире.
Луна закрыла глаза, словно пытаясь представить этого человека.
— А его сын?
— Его звали Каэлор. Именно от него пошла твоя родословная. Затем родился твой отец — Валмир Миркадин.
Луна вглядывалась в древние стены тронного зала, чувствуя нечто большее, чем просто историю. Здесь, среди мрамора и ветров, хранилась память её рода, их величие и трагедия, их жертвы и их мир.
Она не знала, что ждёт её впереди, но одно было ясно — кровь её предков всё ещё пылала в её жилах.
Глава 26. За гранью понимания
Кайан сидел в темноте своей комнаты, так и не сомкнув глаз этой ночью. В его голове проносились вопросы, которые не находили ответа. Этот третий дракон… Откуда он взялся? Почему он до сих пор не проснулся? Где его слабое место? И что, если его вовсе нет?
Мир. Весь мир может исчезнуть. Все, что он знал, все, что существовало до сих пор, — окажется в пламени, пожранном существом, которое не должно было существовать.
Он прижал пальцы к вискам, чувствуя, как больно давит неизвестность. Современный человек не мог понять, как устроен организм этого древнего чудовища. Как можно спать веками? Что за сила позволяла ему дышать в жерле вулкана? Никто и никогда не говорил о таких драконах, даже в древних манускриптах.
«Если бы только существовали книги, настоящие, не сказки, а труды с доказательствами…» — думал Кайан, отчаянно пытаясь найти зацепку. Его мысли, словно раскаленные угли, бушевали в сознании, заставляя сердце биться быстрее. Он даже не заметил, как служанка вошла в комнату, оставила завтрак на столе и бесшумно ушла.
Он медленно поднял голову. За панорамными окнами небо уже начинало светлеть. В высоте серебряной линией прочерчивал путь самолёт. Кайан смотрел на него, и вдруг в его сознании мелькнула мысль.
Люди всегда создавали.
Изобретали.
Шли дальше.
Может, и им стоит создать нечто большее? Не полагаться на людей, но на технологии?
И впервые за всю ночь эта мысль принесла ему странное чувство… надежды.
Он глубоко вдохнул, перевел взгляд на оставленный завтрак и, словно придя в себя, приступил к трапезе.
Глава 27. Глас заблудших
Инферион только недавно научился видеть прошлое, но теперь перед ним стояла куда более сложная задача — научиться управлять течением времени. Его дар позволял ему пересекать границы веков, заглядывая как в начало, так и в конец истории. Но такая сила требовала огромных затрат энергии, истощая его до предела. В бою это могло стать роковой ошибкой, поэтому он использовал свою способность осторожно и осмысленно.
В этот раз видение застало его врасплох. Он видел пепел, пожирающий города, видел крылья дракона, столь огромные, что их тени затмевали солнце. Видел кровь, стекающую по каменным стенам, и последний крик надежды, который тонул в хаосе разрушения.