Луна с детства была не такой, как остальные. Нет, не особенной, не исключительной — просто другой. Ее серые глаза, темно-пепельные волосы, средний рост, обычное телосложение — все это не выделяло ее из толпы. И все же, в глубине души она жаждала выделиться. Но в этом районе нельзя было быть другой. Здесь любое отклонение от нормы становилось поводом для насмешек. Поэтому Луна носила простую одежду, скрывая свою любовь к рюшам, ленточкам и изящным платьям. Только по праздникам она позволяла себе нарядиться, превращаясь в девушку, которой хотелось быть, а не в ту, которой приходилось быть.
Когда Адриан и Эбигейл удочерили Луну, они бежали в этот край, надеясь обрести безопасность. Адриан, когда-то отважный пожарный, оставил свою опасную работу и стал фермером в Дорхейвене. Он любил свою жену и семью, а Эбигейл… она просто любила мужа. У нее не было собственного мнения, не было мечтаний, не было желаний. Она растворилась в семейных обязанностях, в бесконечной работе по дому и на ферме.
Адриан был смуглым, с вьющимися волосами и заметным шрамом, оставленным огнем на левом глазу. Дети шарахались от него, придумывая нелепые истории, будто он мог испепелять взглядом, как какой-нибудь герой из легенд. Он лишь усмехался в ответ, привыкнув к детской фантазии.
Эбигейл, светловолосая и немного полноватая, никогда не отдыхала. Ее дни проходили в бесконечных хлопотах, заботах, труде. Она почти не замечала, как Луна медленно, но верно отдалялась от семьи, мечтая о жизни, которая никогда не станет ее реальностью.
Луна ненавидела это место. Дорхейвен, хоть и считался районом, выглядел как деревня. Да, здесь были современные технологии, но это не изменяло сути — она чувствовала себя заточенной в клетке.
Глава 11.Кайан был другим
Он был высоким, спортивным, с чёрными волосами и тёмными, внимательными глазами. Внешне — уверенный, ухоженный, почти безупречный. Люди видели в нём благородство и силу, и редко догадывались, что за этой оболочкой скрывается бесконечная неуверенность.
Кайан не умел говорить с людьми так, как это делают остальные. Он не знал, как заводят друзей, как смеются без оглядки, как доверяют. Каждый разговор давался ему с усилием, каждое знакомство — с тревогой. Единственным человеком, рядом с которым он чувствовал себя понятным, был отец.
Кавер Калсон всегда держался строго. Подтянутый, собранный, безупречно одетый — он словно был частью собственного идеального мира. Только в стенах поместья Кавер позволял себе редкую слабость: снимал костюм, надевал простые джинсы и футболку, становился ниже ростом не только физически, но и будто бы по значимости. В такие моменты он выглядел просто человеком — худощавым, с первыми серебряными нитями седины в тёмных волосах.
О матери Кайан знал лишь одну версию: она умерла при родах.
Он никогда не задавал лишних вопросов. Эта история была удобной, законченной, не требующей продолжения.
Но правда была иной.
Она никогда не была беременна.
Кайан не родился — его создали.
Он был не сыном, а результатом. Не ребёнком, а замыслом. Кавер вкладывал в него формулы, расчёты, годы труда и одержимости. Он усиливал тело, переписывал границы возможного, стирал слабость, словно ошибку в уравнении.
Кайан был неуязвим.
Пули не брали его кожу. Огонь не оставлял ожогов. Вода не могла утянуть на дно.
Он чувствовал чужие мысли, словно шёпот под кожей. Он мог стирать воспоминания, вырывая их без следа.
И всё же он не знал главного.
Он не знал, кем был на самом деле.
И именно это незнание делало его самым уязвимым существом из всех.
Глава 12. Пятнадцать лет назад.
Миррадин — столица алхимии, город чудес. Кавер Калсон, величайший алхимик своего времени, искал союзников среди чистокровных семей. Он хотел найти жену для Кайана. Не ради любви, не ради счастья, а ради эксперимента.
Но все сделки срывались. Миркадины были последним шансом.
Кайан, подросток, еще не понимающий своей силы, предложил сжечь семью Миркадинов.
Кавер был в ужасе.
— Никогда больше не говори таких слов, — его голос был холоден и тверд.
Но Кайан не узнал отца. Он ведь просто пошутил.
Обиженный, он ушел прочь, бродил по поместью, пока не нашел его — огромное, темное яйцо, покрытое алыми прожилками.
И тогда он услышал голос.
— Жги. Сожги это яйцо, чтобы я родился. Я буду верным другом, обещаю.
Существо показало ему будущее. Фрагментами. Осколками. Кайан видел себя — восходящего на Трон Красного Дракона.
Он впал в транс. Сам не знал, зачем делает это, но послушно разливал горючее средство, поджигая яйцо.
Пламя вспыхнуло мгновенно, охватывая все вокруг.