Особняк Миркадинов полыхал.
Валмир Миркадин, высокий, сереброволосый, с жесткими чертами лица, пытался спасти свою семью. Он заслонял жену и детей от огня, но он не мог бороться с адским пламенем.
Кайан смотрел, как трескается скорлупа.
Резкий удар.
Еще один.
Глухой рык, тяжелый и древний, пронесся сквозь пламя.
Крылья прорывались наружу.
Дракон родился.
Огромный, алый, с раскаленными когтями, он разорвал остатки оболочки, обнюхал воздух. Искал что-то важное.
Кайан не мог пошевелиться.
Он был единственным, кто видел рождение дракона.
Существо вдруг замерло, подняло голову и заглянуло ему в глаза.
— Беги. Спасай отца. А я должен найти Судьбу.
Кайан вспомнил.
У отца нет его способностей.
Вокруг бушует пожар, а он сам стоит невредимый.
Только волосы сгорели, одежда превратилась в пепел.
Но он жив.
А семья Миркадинов погибает.
Он слышит их крики.
Валмир, Селестия, их дети — семилетний Дариан и новорожденная Элианта.
Но он не двигается.
Дракон уже не смотрит на него.
Он устремил взгляд в пламя.
И тогда Кайан, наконец, бежит.
Глава 13. Пламя пожирало особняк.
Кайан бежал сквозь огонь, но пламя не касалось его. Вокруг рушились стены, дым обволакивал пространство, превращая мир в кроваво-черную дымку. Где-то за его спиной дракон развернул крылья, поднимая вихрь искр и сажи.
Он не знал, выжил ли отец. Он не знал, зачем дракон велел ему спасти Кавера.
Но он знал одно: он натворил нечто ужасное.
Особняк был обречен.
Где-то в его глубине, за раскаленными перегородками, семья Миркадинов тщетно пыталась выбраться из ловушки. Он слышал их кашель, слышал, как они бьются в закрытые двери, задыхаясь в дыму.
Но он ничего не сделал.
Валмир Миркадин, гордый и несгибаемый, до последнего пытался защитить жену и детей. Его серебряные волосы были испачканы пеплом, ладони в крови от попыток выбить окно. Но пламя было беспощадным.
Кайан видел их.
Видел, как мать обнимает сына, как дрожащими пальцами гладит лицо новорожденной дочери.
Видел, как Валмир крепче прижимает их к себе, принимая на себя пламя.
И видел, как огонь пожирает их всех.
Но он не двигался.
Ему не было больно.
Отец нашел Кайана позже.
Кавер Калсон стоял посреди пожарища, его идеально выглаженная рубашка была в копоти, лицо в золе. Но он был жив. Кавер Калсон, узнал.
— Ты убил их… Это ты сделал?
Голос был ровным, без упреков.
Кайан посмотрел на него, и вдруг осознал: отец не удивлен.
Он что-то знает.
— Дракон… — начал было Кайан, но Кавер жестом велел ему замолчать.
Глаза алхимика задержались на пепелище, на дымящихся останках здания, на обугленных телах, что едва можно было различить среди развалин.
Кайан сжал кулаки.
— Я… я не знал…
Но Кавер все так же молчал.
А затем медленно кивнул.
— Мы уходим.
И все.
Ни злости, ни упреков.
Кайан не знал, что хуже — если бы отец закричал на него или вот так, спокойно, принял его поступок.
Они ушли.
Глава 14. Вот что такое адское пламя: Мясо на огне
Пламя обвило Валмира, как живое существо, впилось в кожу, разрывая её на пузырящиеся ошмётки. Боль врезалась в мозг настолько остро, что даже крик застрял где-то в горле, превращаясь в булькающий всхлип.
Горячий воздух прожигал лёгкие с каждым вдохом. Но тело не могло не дышать — оно судорожно пыталось схватить хоть немного кислорода, но получало лишь раскалённый газ, плавящий его изнутри.
Мясо скворчало, как на сковородке. Жир топился и стекал по плоти, шипя и раздувая огонь ещё сильнее. Кожа отходила пластами, обнажая мышцы, а затем и сами мышцы начали съёживаться и гореть, оставляя кости, покрытые слоем кипящей плоти.
Он был ещё жив. Сознание не угасало. Оно цеплялось за каждую каплю боли, за каждую вспышку жжения, за каждую агонию, которая должна была уже разорвать его мозг. Но он не умирал.
Он чувствовал всё.
Глаза не закрывались — века уже исчезли, и он видел, как сам сгорает заживо, как собственные кости начинают темнеть, покрываясь трещинами. Он чувствовал, как огонь пробирается в него глубже — в связки, в нервы, в мозг.
Когда боль должна была дойти до предела, случилось худшее. Она не исчезла.
Последним, что он понял, прежде чем тело перестало принадлежать ему, — это длилось слишком долго. Смерть опаздывала.
Глава 15. Селестия под пламенем
Она не кричала. Голос застрял где-то глубоко в горле, утонув в жаре, в запахе горелого мяса, в том, что невозможно было остановить.
Она чувствовала его.
Его руки — крепкие, как всегда, но теперь с каждым мгновением становившиеся слабее. Его спина, которая столько раз защищала её от бурь, теперь превращалась в уголь и пепел, но всё ещё держалась, всё ещё стояла между ней, детьми и голодным огнём.