Она слышала его дыхание.
Рваное. Обугленное. Уже не человеческое.
Каждый вдох был пыткой, но он продолжал дышать, продолжал стоять, продолжал держать их под собой, даже когда его плоть скворчала, как мясо на открытом огне.
“Не умирай…”
Она не сказала это вслух — знала, что он не сможет выполнить её просьбу. Он уже умирал. И он знал это.
Она чувствовала его боль.
Как кожа превращалась в пепел, как мышцы плавились, как он ещё был жив, ещё ощущал это всё.
Но он не отступал.
Огонь продолжал жрать его, но он стоял до последнего. Закрывая их собой.
Она не могла ничего сделать. Только смотреть.
Смотреть, как человек, которого она любила больше жизни, горит, умирая ради них.
И она знала — его последней мыслью был не страх.
А они.
Глава 16. Дариан Миркадин – ребёнок, ставший свидетелем ада
Он не понимал, что происходит в первые секунды.
Глаза жгло, но не от слёз — от дыма, от жара, который лизнул его кожу, заставляя дёрнуться. В ушах стоял только треск — громкий, злой, будто сам мир трещал по швам.
А потом он увидел отца.
Отец не оборачивался. Он просто стоял над ними, закрывая их своим телом, заслоняя от этого ужаса. Но Дариан видел.
Видел, как кожа на руках лопалась, обнажая мясо, как обугленные пальцы всё ещё сжимались в кулаки. Видел, как на спине отца разгорались угли, пожирая его живьём, но он не уходил.
Дариан не мог дышать. Горло стянуло так, что даже вдохнуть стало пыткой. Глаза распахнулись шире, полные ужаса, не детского, настоящего, взрослого страха.
Он захотел позвать отца — крикнуть, умолять, сказать хоть что-то. Но губы не слушались.
И вдруг он понял.
Отец знал.
Знал, что умирает.
Знал, что огонь рвёт его изнутри.
Но он не уходил.
Ради них.
Дариан не должен был это видеть.
Но он видел.
И это останется с ним навсегда.
Пламя, Крылья и Судьба
Огонь ревел, пожирая дом. Жар ломился сквозь стены, обрушивая балки, воздух был густым от дыма. В этом аду стоял Валмир, заслоняя собой жену и детей.
Но он не знал, что не он был единственным, кто родился в огне.
Десять минут назад в другой части дома раскололась скорлупа.
Треск эхом разлетелся по охваченному пламенем пространству. Из глубины яйца вырвался первый вздох существа, которому предстояло стать легендой.
Дракон.
Глава 17. Новорождённый, но уже знающий, кем он был.
Он ощутил её сразу.
Будто невидимая нить потянулась сквозь дым, сквозь огонь, сквозь время. Не было сомнений. Он знал, кто его хозяин.
Маленькая девочка.
Он чувствовал её. Её дыхание. Её сердце. Её судьбу.
Молодое тело было неуклюжим, лапы дрожали, но он уже двигался. Искал.
Огонь не причинял ему вреда — наоборот, он был частью его самого. Когда вспыхнула перегородка, он разжал пасть, и из глубины его существа вырвалось пламя — чистое, живое, подчинённое ему.
Балка сгорела в мгновение ока. Путь был открыт.
Он вошёл в их мир.
Дариан увидел его первым.
Большие золотые глаза сверкнули в хаосе огня. Это существо было чуждым, опасным, не принадлежащим ни людям, ни богам.
Но Элианта не испугалась.
Её младенческие глазки встретились с его взглядом.
И он заговорил с ней.
“Я здесь, моя хозяйка.”
Голос не был слышен — он звучал в её разуме.
Она была слишком мала, чтобы говорить, слишком мала, чтобы осознать, но связь уже запустилась.
Огонь вокруг рушил мир, но их мир только начинался. Дракон спас Элианту, но Дариан остался в огне среди умерших только что родителей. Вдруг он увидел мальчика подростка. Это был он, Кайан Калсон…
Глава 18. Жизнь ли это?…
Кайан Калсон жил — но едва ли мог назвать это жизнью.
Годы шли, тело взрослело, силы прибавлялось, но внутри он так и остался тем самым мальчишкой, стоявшим перед огнём. В каждом его движении жила осторожность, в каждом взгляде — недосказанность. Он шёл вперёд, но прошлое шло рядом, не отставая ни на шаг.
Он помнил тот день до мелочей.
Помнил, как огонь поднялся слишком быстро. Как треск дерева смешался с криками. Как пламя отражалось в окнах, превращая дом в живую пасть.
Их лица не исчезли.
Они приходили по ночам, без спроса, без предупреждения. Смотрели — не с ненавистью, не с упрёком. Просто смотрели. И этого было достаточно.
Но сильнее всего в памяти держалось одно лицо.
Лицо Дариана.
Кайан не знал, выжил ли он. Не знал — и не смел искать ответ. Надежда пугала его больше, чем правда. Потому что если мальчик выжил…