Кавер медленно сжал пальцы в кулаки. Суставы побелели. Он не поднял головы.
— Ты простил меня… — повторил он, и теперь в его голосе появилась тяжесть. — За то, что я наказал тебя. За десять лет в другой стране.
Эти слова ударили неожиданно.
Перед глазами Кайана вспыхнули обрывки памяти: холодные комнаты, чужие улицы, бесконечная работа, одиночество, которое не с кем было разделить. Он всегда считал это испытанием, почти закономерным исходом своих поступков. Но никогда — виной отца.
И вот теперь Кавер не смотрел на него.
Впервые за долгие годы.
Не как создатель. Не как судья. Не как тот, кто всегда знал, что делает.
И это молчаливое избегание взгляда пугало Кайана сильнее любого крика, любого наказания, любого приговора.
Потому что впервые он увидел не всемогущего человека.
А человека, который боялся услышать ответ.
Глава 22. Ещё одно совпадение? Или нет?..
В это время Адриан пас овец, рассеянно сжимая в руках карманные часы. Он не отводил взгляда от их гладкой поверхности, будто надеясь найти в них ответ на вопросы, что терзали его вот уже пятнадцать лет. Металл холодил пальцы, но на самом деле дрожь шла изнутри. Он снова и снова возвращался мыслями к той ночи, когда всё было охвачено пламенем, когда треск огня заглушал крики, а небо стало кроваво-алым.
На внутренней стороне крышки часов была выгравирована надпись: “Omnia sub fato sunt” – Всё подвластно судьбе.
Судьба. Она действительно ведёт всё по своему пути, или это лишь иллюзия, за которую цепляются те, кто не может объяснить происходящее?
Он крутил часы в руках, думая о другом странном совпадении. Луна. Девочка, найденная в той самой пепельной пустоши. Тогда рядом с ней лежали эти сломанные часы. Их владелец, вероятно, был Валмир Миркадин – один из тех, кто сгорел в пожаре.
Но был ли он единственной тайной, скрытой в этих часах?
Этот металл… Он выглядел как золото, но был прочнее стали. Гладкий, чистый, даже после бушующего огня. Ни капли копоти, ни малейшего следа плавления. Он не сгорел.
Но ещё больше поражало другое. Луна.
Она была чистенькой, без следов ожогов, без копоти на лице, без ни единой царапины, хотя вокруг всё было уничтожено пламенем.
Совпадение? Или нет?..
Адриан не знал ответа. Но одна мысль пульсировала в его голове, с каждым мгновением всё настойчивее:
Она не могла выжить в том пожаре.
В это время Эбигейл готовила ужин. Руки автоматически выполняли привычные движения — нарезали овощи, помешивали кипящий суп, раскладывали хлеб на деревянной доске. Всё, как всегда. Каждый Божий день одно и то же.
Но в этот раз её мысли ушли дальше обычных забот. Впервые за долгое время она задумалась: сколько ещё это будет продолжаться?
Жизнь текла по кругу. Утром работа, днём работа, вечером — снова работа. Усталость скапливалась в теле, словно тяжелый груз, с каждым днём оседая глубже. Она не становилась моложе. Не становилась энергичнее. Труд, который раньше был просто рутиной, теперь ощущался как бесконечная пытка, из которой нет выхода.
И вдруг внутри неё вспыхнула новая мысль. Не робкий намёк, не мимолётное сожаление, а твёрдое, настоящее желание.Хватит!
Глава 23. Хватит.
Хватит!
Она хочет перемен. Она должна что-то изменить.
До того, как солнце скроется за горизонтом, Эбигейл несколько раз отрепетировала про себя, как именно она скажет мужу о своём решении. Она не будет просить. Она будет уговаривать. Ей нужно переехать в город. Уехать от этих бесконечных домашних хлопот, которые высасывают из неё последние силы.
Потому что если не сейчас, то когда?
А ведь толку от дочери, если быть честными, было мало. Луна не помогала по хозяйству, не сидела дома, не подставляла плечо в заботах. Её будто бы не существовало в семейной жизни. Она уходила утром и возвращалась только к вечеру — зимой, летом, в дождь, в зной. Куда? Зачем? Родители давно перестали задаваться этим вопросом.
Главное, что она возвращалась. Целая. Живая.
Когда спрашивали, где она была, Луна отвечала спокойно, без тени сомнения: «В библиотеке.»
И это было правдой. Но только частью правды.
В библиотеке она действительно проводила время. Час, два — не больше. Читала. Не только романы, не только прозу. Научные книги, старые манускрипты, чертежи механизмов, всё, что попадалось под руку. Но затем… затем она уходила в горы.
Её тайна жила среди камней и снега. Инферион. Её зверь. Её друг. Её самый страшный секрет. Она несла ему еду, гладила его прочную чешую, шептала слова, которые не произносила вслух ни перед кем.
Она была одна. Или, по крайней мере, так думала.