Лициссия сверкнула взглядом, сквозящим гордостью.
- Конечно, напомни мне попозже. - Женщина, улыбаясь, откинулась на спинку стула. Ада тихо выдохнула, надеясь, что тему удалось сменить. Но лицо Лициссии снова приняло страдальческое выражение, и Ада, не удержавшись, поморщилась в ожидании чего-то плохого.
- Ох, Виннечка, ты бы не обрадовался этому… Как жаль, Ада, что он не одобрял ваши отношения с Остином. - Женщина с ноткой сочувствия и жалости посмотрела на Аду. По коже девушки пробежал мороз, а в груди вспыхнуло липкое чувство, противящееся назревающему разговору.
- Я отойду. - коротко бросила она, резко вставая из-за стола.
Как только Ада оказалась в маленькой душной ванной, она захлопнула дверь и, прикрыв глаза, облокотилась на неё спиной. “И чем я им так не нравлюсь? Я же все эти два года пыталась быть хорошей, всегда вежливой, я помогала, пыталась подружиться. Придумывала родителям Тиши самые лучшие подарки, какие только могла. Я же правда старалась…”. Навалилась усталость. Ада давно чувствовала себя потерянной, но сейчас она погружалась ещё глубже во тьму.
Умывшись холодной водой, девушка глубоко вздохнула и попыталась собраться.
- Их можно понять, так? Отец Тиши всегда был тяжёлым человеком, и, наверное, нет такой девушки, которая ему бы понравилась. А Лициссия за своего мужа была бы в любом случае, он для неё авторитет. Так что его мнение - автоматически и её. Вот и всё. Ничего страшного в этом нет. - тихо прошептала Ада своему отражению в зеркале. Уже не переживая, она вышла в коридор и направилась в комнату, но вдруг замерла, услышав приглушённые голоса. Ада не понимала, что заставило её подслушивать, но ничего не могла с собой поделать.
- Остин, я понимаю, что ты злишься, но пойми и ты меня. - Лициссия горько вздохнула. - Ада росла без отца, над ней никогда не было твёрдой мужской руки, потому-то она так и распоясалась. И тебе её не удержать, Остин. Ты ведь не такой, как отец, тебе это не под силу.
- Мама, прекрати. - Ада ужаснулась, услышав нотки боли и гнева в голосе Остина. - Ты не понимаешь, о чём говоришь.
- Сына, послушай меня. Ада хорошая, я с этим не спорю, но я пытаюсь предостеречь тебя. Разве тебе с ней не сложно? Она такая ветреная, непостоянная, бесшабашная… Твой отец был в чём-то прав.
- Мама! - голос сорвался, Остину явно с трудом удавалось держать себя в руках. - Он был против, потому что ничего не понимал. У него всегда были другие взгляды. Я люблю Аду и считаю её самой лучшей девушкой.
С каждой секундой Аде всё больше хотелось убежать подальше от этих слов, лишь бы ничего не слышать и не знать. Она была такой жалкой в этом сером коридоре, такой ничтожной, подслушивала разговоры о себе, пыталась убедить себя, что всё в порядке.
- Пелена любви всегда закрывает от наших глаз правду. Для этого и нужны близкие люди, которые на неё укажут. Винни всегда говорил мне, что Ада - твоя временная пассия. Побалуется и сбежит, кто ж её остановит? Она хоть работает, помогает тебе? Я не представляю, на что вы живете.
- Да, работает. - тон Остина стал совсем ожесточённым. Аде представилось, как парень медленно встает, его лицо белеет, он хмурится, а на шее от гнева пульсирует жилка. - Она старается, так что прекрати молоть чушь. - но Лициссия продолжала свой монолог, не слушая сына:
- Не знаю, Остин, не знаю. Ещё и этот вечный запах сигарет…
Струна, за время разговора натянувшаяся до невозможности, лопнула. Ада сорвалась с места. Больше не было ни сил, ни желания здесь оставаться. Она жалела, что услышала их разговор. Не замедляясь ни на секунду, Ада сунула ноги в ботинки, накинула куртку и вылетела в подъезд, на ходу застегиваясь.
Казалось, что она уже не проваливается, а летит на огромной скорости в пропасть. Мысли в голове слились в один поток, Ада не успевала понять: она в большей степени зла или расстроена?
Только сейчас Ада поняла, что вся её жизнь на самом деле была не разноцветной раскраской, а серым клубком, который бесконечно крутился, из раза в раз выполняя один и тот же цикл. Беспросветная тягучая усталость - вот, что Ада чувствовала последние месяцы. Она не испытывала комфорт даже рядом с Остином в их квартире, ощущения дома не было нигде. Ада пыталась забыться посредством алкоголя, топила в нём все заботы и печали, но не замечала того, что становилось только хуже. Тусовки помогали отвлечься на время, но выплыть за счёт них не было никакого шанса.