- Сильно переживаешь? Хочешь, приеду? Поищем его вместе, вряд ли далеко ушёл.
- Нет, не надо, так только хуже будет. Но спасибо за заботу. Я попробую ему ещё раз позвонить. Если что, напишу, ладно?
- Хорошо. Не накручивай себя только, всё обойдется.
- Ладно. - Ада отключилась. Не накручивать себя в таком состоянии было невыполнимой задачей. Последние полчаса она ходила по квартире, выкуривая сигареты одну за одной.
Остин действительно ушёл недалеко. Едва он вышел из подъезда, сразу же пожалел об этом. То ли из-за свежего воздуха, то ли из-за спокойного характера Остин быстро остыл. Всё ещё было неприятно, сердце щемило, но злость ушла. Парень дошёл до парка, сел на скамейку. Устремил взгляд в небо, глубоко дыша. “Людям свойственно говорить обидные вещи в ссоре, особенно, таким как Ада. Она быстро распаляется, но так же быстро приходит в себя и жалеет о сказанном.” Остин посмотрел на телефон, там уже высветились несколько пропущенных звонков. “Вот и сейчас она уже переживает. Ада не со зла, просто расстроилась. Это для неё нормальная реакция, другого ждать и не стоило, зря я так вспылил. Хотя, конечно, называть меня тряпкой - перебор”. Остин поморщился, прикрыв глаза. Ада, может неосознанно, но била по больному. Он всегда боялся, что не сможет стать сильным, хоть отец и пытался жестокими методами его закалить.
Остин осознавал, что он мягок и податлив. “Как тесто, что хочешь, то и лепи, тьфу ты..”. Всегда стремился к светлому и доброму, искренне желая окружающим лучшего. Но в человеческом мире таких блюстителей морали не любят. Беззубые просто не выживают. Либо крутишься, идёшь по головам и хитришь, либо погибаешь. “Но почему это плохо? Почему готовность подраться, кому-то навалять - показатель силы? Разве сила не в том, чтобы уметь поставить агрессора на место, не прикасаясь к нему?” - Остин тяжело вздохнул. Комплексы, зародившиеся ещё в школе, с каждым годом крепли в нём, и он ничего не мог с этим сделать. “Я должен быть сильным. Я должен быть лучшим. Я должен быть лидером. Я должен обеспечивать семью всем необходимым. Я должен иметь статус и быть уважаемым.” - и всё это он из раза в раз повторял, как мантру. Остин не знал, да и вряд ли мог знать, что говорил словами отца.
Странно, но Остин не скучал по нему. В первые пол года было очень тяжело, но вместе с этим ощущалось какое-то облегчение. Остин долго не хотел себе признаваться, но потом всё-таки понял: без Винсента даже дышалось легче. Тиша слишком сильно от него зависел. Каждый шаг, действие, решение принималось под его давлением. А когда Остин пытался взбунтоваться и жить по-своему, всегда отхватывал, хорошо ещё, если только словесно.
Он обещал себе не быть похожим на Винсета, но, видимо, старался так сильно, что стал слишком мягким. Ада всегда успокаивала Остина, говоря, что он прекрасен такой, какой есть. Говорила, что любит его именно за доброе сердце и желание привнести в мир хоть немного счастья. “Но только что она сказала совсем другое. Да, в ссоре стараются ужалить побольнее, но чаще всего это побольнее - правда”.
Телефон в очередной раз зазвонил. Тиша вздохнул, но поднёс его к уху.
- Остин… Вернись домой, пожалуйста, я переживаю. Давай всё спокойно обсудим? Я не хотела тебя обидеть. - Ада едва заметно всхлипывала.
- Хорошо, я приду через пару минут.
Сразу Остин не пошёл. Посидел еще некоторое время, не отрывая взгляда от неба. Как же сильно ему хотелось в этот момент оторваться от земли ногами и взмыть наверх, к звёздам. Раствориться в глубинах космоса, самому стать ярким светилом и висеть в этой чёрной вечности. Вселенная настолько огромна, что человек по сравнению с ней даже не атом, а что-то незаметное. А проблемы в его голове и того меньше. И он совершенно зря тратит на них время, когда совсем рядом, будто легко можно дотянуться рукой, бесконечное пространство, вечность.
Парень встряхнулся, наконец отрываясь от звёзд. Космос космосом, но надо возвращаться в реальность. Она, к сожалению, никуда не исчезла.
На удивление, Ада с Остином быстро помирились, почти без слов. Как только Остин переступил порог квартиры, Ада с исповедью чуть ли не плюхнулась перед ним на колени. А может и плюхнулась бы, не прости он её. Парень выслушал все оправдания Ады, извинился сам, хоть и без особого энтузиазма, обнял девушку, и всё кончилось. По крайней мере так казалось.