- Сколько здесь живу, впервые, чтобы кто-то предложил мир и сотрудничество задержанному в подозрении в измене родине, – усмехнулся Кайрат.
Но Турган и бровью не повел, он просто встал и протянул руку.
– После завтра будет съезд, будут все известные люди и чиновники нашего города… Так что ты решил?
Кайрат встал и принял рукопожатие. В душе у него все обливалось кровью, словно он заключал сделку с дьяволом. Вскоре Кайрат покинул здание НКВД, он остановился недалеко от входа и ждал.
Турган не соврал, и впрямь через некоторое время по одному, по двое стали выходить его товарищи из злополучного здания. Они приветственно обнимались, не понимая, что происходит. Словно второе рождение, на лицах – улыбки и счастье. Они и не надеялись выйти, увидеть вновь свои семьи, подобное было даже не мечтой, а несбыточными грезами, ведь даже в самых теплых ожиданиях задержанных ждала ссылка в Сибирь или «долгожданная» смерть в застенках.
Очень быстро все выяснили, кто вызволил их из плена и каким способом. К удивлению Кайрата, всех устроило перемирие. Как говорится, если есть выбор «дышать» или «нет», то живой человек выберет «дышать», пусть тяжело, пусть прерывисто, но дышать.
[1] Рахмет (каз. Спасибо), аға (каз. Обращение к старшему)
[2] Әке, айтшы (каз. Папа, скажи)
[3] Құдай сақтасын (каз. Боже упаси)
Убийство
Пусть судьба насмехается надо мной и играет
Пусть земля меня поглотит, не наедаясь
Вцепившись взором холодным поганая смерть
Зубами скрепя, шепчет «Быстрее» и ожидает
Поступай как желаешь, тебе виднее
Сводит меня с ума прекрасный свет
Обнимаю, пью, злюсь и плачу
Сегодня живу, от смерти не убудет[1]
Мағжан Бекенұлы Жұмабай
(Расстрелян в 1937 году)
Мир, труд, май… со стороны все выглядело как взаправду, так, как и видел Кайрат в своих мечтах. И вроде бы победа, вот уже его товарищи ходят смело по городу, живут своей жизнью, от стука в дверь не так сильно сжимается сердце, особенно легче стало тем, у кого были семьи, словно все дороги открылись перед ними. Решались вопросы, что ранее были словно нерешаемы, а если были проблемы, то происходило поистине немыслимое – они обращались в отдел НКВД, и те по особой дружбе с рвением приходили на помощь и рушились все преграды. Хоть все и понимали, что все бюрократические проблемы и преграды были искусственно созданы теми самыми помощниками, все же впервые они смогли вдохнуть воздух свободно. Встретив в кабаке друг друга за соседним столом, раньше, приспустив голову, перешептывались, лишь изредка поглядывая друг на друга, теперь же подходили и приветствовали, пожимая руки, и улыбались.
Никто, конечно же, не забыл пытки, ссылки, тюрьмы и расстрелянных родственников. Особенно Ыбырай, который все так же с ненавистью относился к стражам правопорядка. И все в глубине души молча соглашались с ним, что это лишь видимость, временное затишье. Конечно, были и те, кто прямо душевно принял их договор и новую жизнь с новыми реалиями. Одним из таких был Мылтыкбай. Он прямо-таки завел дружбу с товарищами Тургана, ходил к ним в гости, вызывая отвращение у Ыбырая.
Саке так же часто навещал Кайрата, но уже не ночевал. Как-то Кайрат спросил у него, что он думает по поводу сложившейся ситуации. Саке, вдумчиво подумав, ответил, что надо ценить любое перемирие, на любых условиях, а главное использовать эту передышку с пользой для себя и для дела. В этом Кайрат был полностью согласен с Саке и полностью погрузился в свое творение. Одно беспокоило Кайрата, теперь он был обязан согласовывать свой труд с Турганом, как, впрочем, и все его товарищи. И Кайрат был уверен, что его творение не пройдет. Как бы он ни старался, он не мог отвратить того, что нынешняя власть несовершенна, а подобного рода идеи, увы, в НКВД не поддержат.
Эта мысль и навела Кайрата на то, что это не их победа, а победа правительства, и теперь они пляшут под их дудку, их буквально подмяли под себя. Эти стражи правопорядка как раз и добились своего, контроля, никакого свободомыслия в обмен на отказ от притеснения всего лишь чуть больше десятка человек.
«Непомерная цена свободы мысли, дарованной народу богом», написал на бумаге Кайрат, и скупая слеза осознания скатилась по щеке и упала прямо на написанный текст, размыв слово «мысли».