Работа кипела. Кайрат, несмотря на то, что он староста, так же как и остальные схватил лопату и с усердием начал копать, он хотел во что бы то ни стало добиться лучшего результата по сравнению с другими классами, поэтому не мог стоять в сторонке, лишь контролируя работу остальных, как это делали старосты других классов.
Вскоре он заметил, что один мальчик работал лишь вполсилы. Это был Зейнолла, он явно халтурил, небрежно вскапывая участок. Зейнолла был сиротой, и многие закрывали глаза на его поведение, зная, что у него нет родителей, и все же Кайрат отмечал, каким бы разгильдяем он не казался, Зейнолла хорошо учился и очень интересовался литературой.
- Зейнолла, прекращай халтурить, у нас еще много работы, родина от нас ждет результатов!
- Не родина, а партия.
- Но партия и есть родина.
- Тогда зачем придумали разные слова, если это одно и тоже.
- Зейнолла, ты подводишь товарищей!
- Больше чем ты, который их изводит, чтобы тебя еще раз похвалили?
- Бестолковый! Тунеядец! Адам болмайсын[1]! Это все отсутствие воспитания! – воскликнул с ненавистью Кайрат.
Слова Кайрата привели в бешенство Зейноллу, отчего тот матом высказал все, что думает о Кайрате и его родственниках.
Кайрат опешил, на него смотрели все его подопечные, как тут же его накрыла ярость, и он бросился с кулаками на Зейноллу, который так же не собирался терпеть слова Кайрата. Началась детская потасовка, они покатились по свежевскопанной земле, как тут же раздался свисток. Бойцы тут же отпрянули друг от друга, но было уже поздно, к ним на всех порах летел Аман аға.
- Что здесь происходит!
- Аман аға! – начал было оправдываться Кайрат.
Однако вожатый даже не смотрел на него. Нахмурив брови, вожатый подошел к Зейнолле и схватил его за ухо.
- Иттің баласы[2]! Ты чего на старосту руки поднимаешь! А?!
Зейнолла, который мгновение назад отпрянул, испугавшись куратора, после слов о родителях вскипел вновь и теперь уже Аман аға узнал подробные новости о себе и своих родителях. Конечно же вожатый был вынужден забрать с собой столь разбуянившегося мальчонку для проведения воспитательных мероприятий.
***
Вечер наступил в степи, грузовики развозят детей по школам, откуда школьники рассеиваются по домам. Когда Кайрат подошел к забору, за окном спальни горел свет. Кайрат, наспех умыв руки и лицо в уличном умывальнике, вошел в дом. В нос сразу бьет запах жаренных лепешек и кеспе. Завидев мать, он бежит к ней и обнимает ее, после чего рассказывает о том, как проходила работа, умолчав про драку.
- Иди позови отца и Нагиму на ужин, – сказала мать.
- Отец уже дома? – удивился мальчишка.
Мать кивнула головой, Кайрат, кивнув матери в ответ, пошел в спальню. Отец сидел за столом. Увидев вошедшего сына, он тут же накрыл бумаги папкой.
- Мама зовет на ужин! – робко сказал Кайрат.
- Иди ко мне, – промолвил отец.
Кайрат подошел к отцу, и тот, прижав его к себе, вдохнул запах его волос. Отец был строго воспитан, и в семье, в которой он рос, не было принято выказывать чувства, целовать детей. Отец был немногословен, и воспитание обычно прививалось о время совместного труда и работы, нежели бесед.
Нака! Кушать! – крикнул Кайрат, так они ласково называли Нагиму.За столом Кайрат вновь рассказывал о том, как прошел день, он хвастался тем, что его группа самая первая завершила свой участок и что родина может ими гордится. Однако отец явно не поддерживал энтузиазм своего ребенка, но Кайрат, привыкший к отстраненности отца, даже не обращал на это внимания. Нагима же была совсем маленькой и не понимала о чем идет речь, ее больше интересовали узоры настенного ковра, чем достижения старшего брата.
Была поздняя ночь, когда Кайрат проснулся от шума. Дома стоял шум и много голосов. Кайрат тут же выбежал в большую комнату, и увидел, что около пяти мужчин выводили отца и мать – мать рыдала и вырывалась, а отец стоял спокойно. Он обмолвился парой слов с теми, кто его держал, и те его отпустили. Отец подошел к Кайрату и, сев на одно колено, шепнул ему на ухо:
- Ты уже совсем взрослый, Кайрат, теперь ты в семье главный, присматривай за Нагимой, хорошо? Береги себя и следуй зову сердца! – голос отца дрогнул, только теперь Кайрат заметил, что по щекам его отца струятся слезы. – Обещай, что сбережешь Нагиму...
- Но отец! Что происходит? – не понимал Кайрат.
- Просто пообещай! – с этими словами отец схватил Кайрата за шею и, притянув к себе, вдохнул запах сына, что есть мочи. Его тут же одернули и увели вслед за матерью Кайрата.
***
Кайрат взрослее на год, он пробирается обратно в детский дом, который скорее концлагерь для детей. Его руки все в ссадинах цепко хватаются за забор. Уже по опыту он накрывает колючую проволоку ободранной бараньей шкурой, необходимость которой никак не понимали смотрители. Еще чуть-чуть и он уже пробрался в комнату девочек.