В углу темной комнаты силуэт молодого парня, сидящего за столом и чиркающего жадно карандашом на бумаге, лишь остаток горящей свечи за столом сопротивляется тьме, стремящейся окутать все. Парень был в изношенном сером костюме в полоску, лицо его покрыто щетиной. Он изящно выводит тексты, будто их смысл известен лишь ему. В сознание Кайрата врывается картина гуляющего в парке молодого парня с девушкой, увлеченных беседой. Тут группа парней в спортивных костюмах, сидящих на лавочке и распивающих алкоголь, начинают выкрикивать нелицеприятные слова в сторону девушки. Картина обрывается. От презрения у сидящего за столом парня искривляется лицо. Снова врывается картина той же группы парней, избивающих путника девушки, а девушка, вся залитая слезами, кричит, взывая о помощи прохожих, которые, в свою очередь, лишь снимают происходящее на свои непонятные миниатюрные устройства. Картина обрывается.
- Нет, нет, нет…, – качая головой в темной комнате, парень продолжает писать свой философский трактат, выводя на листке: «Есть облик и форма, форма квадрата – квадратность, форма треугольника – треугольность, форма человека – человечность», периодически вытирая пот, выступающий на лбу, скомканным платочком и откашливаясь в него же.
- Я должен все изменить, я должен, – истошно произнеся слова, он продолжал выводить: «Человеком не рождаются по праву рождения, человеком становятся. Человечность – вот суть и основа человека». В голове проигрываются картины отравленных дурманом людей, драки, убийства, парень качал головой, сметая плохие видения, и продолжал писать.
Эти хаотичные картины начали появляться в его сознании после полученного жесткого удара милицейской дубиной по голове во время ссылки в Сибирь. И уже на протяжении 17 лет он живет с этими бессвязными картинками. Первое видение показало ему государство с невероятной технологией и красотой, флаг его был голубого цвета с золотистым солнцем и парящим орлом, а сбоку изобиловали казахские орнаменты. Кайрат предположил, что это видения будущего казахского народа. Вначале он радовался этим картинам, демонстрирующим ему развитие и независимость казахского народа, о чем мечтала вся интеллигенция степи, в том числе и его отец, расстрелянный в 1937 году. Но в дальнейшем картинки сменились, и они ему уже не нравились. Основываясь на своей вере, что это образы будущего, он предпринял попытки исправить их, оставив после себя множество трудов, раскрывающих смысл мироздания.
Пока Кайрат дописывал свой труд, названный им «ЧЕЛОВЕК», в сознании снова начали крутиться картинки. Картина со множеством огражденных больших столбов, парящих над красивым пейзажем города, высотными зданиями. Картина с кондуктором, выгоняющим ребенка в суровую зиму из автобуса. Картина с уборщицей в больнице, отказывающейся мыть полы в палатах, пока пациенты не положат ей в карман деньги. Картина с пробками в таможне, где служащие не пропускают машины, пока не получат деньги.
- Нет, нет, что с вами?! – возмущенно выкрикнул Кайрат и начал на листке писать следующие строки: «…коррупция – это болезнь, которая заражает государство». Пока он писал, картинки непрерывно крутились в голове Кайрата, которые он никак не мог остановить. Он покачивал головой, зажимал голову своими руками, закрывал глаза, пытался смотреть на свет от свечи, но никакие его действия не смогли остановить поток бессвязных картинок.
- Кайрат, что с тобой, – Кайрат даже не заметил, как вошел Сакен.
- Саке, Вы не уходили? – Кайрат словно очнулся, однако его лицо выглядело так, словно его пытались утопить в ведре воды.
- Нет, Кайрат, я думал приглядеть за тобой, и как оказалось не зря.
- Все хорошо…
- Непохоже, ты бредишь, говоришь сам с собой, – Сакен по-отцовски смотрел на Кайрата, в его взгляде читалась как забота, так и понимание. Он поднес руку к его лбу, – у тебя небольшая температура.