-- Стой! – кричит кто-то в царящем хаосе вокруг нее.
Она не отвечает, просто смотрит, как огонь пожирает остатки сада и доедает деревянную мансарду. Огонь мести внутри требует больше, полного морального и физического уничтожения. Взяв топор в обугленном гараже, бежит к дереву, столь долго радовавшему ее хорошими воспоминаниями, а теперь вызывающее лишь страдания. Наносит ему безжалостные разящие удары, срубает ветку за веткой. Вниз на нее сыпятся едва распустившиеся цветы сакуры и на фоне заката кажется, что рядом с ней танцуют бабочки.
-- Счастье давно умерло, сдохнешь и ты с ним -- приговаривает обезумевшая сакуре, продолжая уничтожать живое цветущее создание.
-- Что же ты делаешь?! – спрашивает ее полный отчаяния голос мужа за спиной. Лиз не поворачивается, потому что хочет завершить начатое.
-- Господи, прекрати! – продолжает сокрушаться он, очевидно уже оценивая причиненный ущерб, в деньгах.
Майкл бросает свой портфель набитый официальными бумагами и бежит к краю холма, чтобы спасти хотя бы то, что осталось. Этим несчастному дереву и цветам вокруг уже не помочь. Забегает за угол дома и убеждается, что и они погублены, выдраны, вытоптаны или сожжены.
-- Мои машины! – взвывает он, хватаясь за голову, бросив взгляд в расположенный гараж напротив клумб. Дверь в него искорежена, смята ударами тяжелой техники. А внутри стоят автомобили с разбитыми стеклами, проколотыми шинами, и чудовищными царапинами. Обивка салонов изрезана и обожжена, и восстановлению они все вряд ли подлежат. Сжав руки в кулаки, направляется к Лиз, чтобы впервые за их совместную жизнь ударить, потому что она заслужила.
-- Я не прощу тебя! Ты заплатишь за все!
Он мчится к сакуре, которую она уже выдирает с корнями. Заносит руку и внезапно останавливается, натыкаясь на ее яростный ненавидящий взгляд который кажется сейчас способен резать и убивать, по одному ее желанию. Лиз стоит перед ним абсолютно спокойно, руки и лицо испачканы в саже, от нее сильно разит бензином и алкоголем. Ему чудиться, что происходящее сон и она не могла так поступить, но факты безжалостно дают о себе знать. Лиз, такая тихая и покорная как мирная гавань, превратилась в смертельный тайфун, готовый сносить все на своем пути, не жалея ничего. А глаза! Это глаза огненного демона. Они так обманчиво блестят, словно усмехаются, а за этой полуулыбкой на губах такие сильные чувства, что ему трудно даже представить их гремучую смесь, более того ему становиться жутко.
-- Ударишь? – вопрошает дерзко, и смотрит так, словно выжигает его изнутри.
-- Да! – взрывается он – Ты заслужила, никогда не хотел этого делать, но… - отвечает он тихо, но твердо, чувствуя как предательски дрожит голос.
-- Бей, но знай, что я отвечу в сто крат сильней.
Вот теперь ему по настоящему не по себе! Это была далеко не пустая угроза, за ней чувствовалось стремление выполнить ее сразу, не задумываясь о последствиях.
-- Давай, ты же сказал, что ударишь! – закричала Лиз так громко и грозно, кидая в обрыв корни сакуры, сжимая руки в кулаки и запрокидывая голову назад, что он содрогнулся от испуга.
-- Пожалуйста, остановись! – внезапный женский крик разрывает воцарившуюся тишину. Птицы сидевшие на чудом уцелевших деревьях в саду срываются в небо единым потоком, словно у них одно сознание на всех, и оно вопит о бегстве. Олимпия идет к ним на край холма, глаза ее полны ужаса от увиденного. Кажется, ее сотрясает судорога, она еле переставляет ноги, которые при ходьбе подгибаются. Все-таки дурные предчувствия вынудили ее вернуться и не зря.
-- Лиз, милая, что же ты… Успокойся, давай поговорим... -- бормочет она.
-- Успокой же эту несносную суку! Ты же ее подруга! – орет взвинченный не на шутку Майкл.
-- Суку, дуру, жену – это все такие "красивые" эпитеты, да? – саркастично спрашивает Лиз у мужа, ее взгляд превращается в острую режущую сталь – Жена не может быть умной, прекрасной, красивой, да? – продолжает она повышать голос -- Она всего лишь придаток мужа, шмат бесчувственного мяса?
-- Я тебя спрашиваю черт возьми, не так ли ты рассуждаешь?!
Майкл стоит, словно пораженный громом и молнией, будто на него упало небо и раздавило как букашку.
-- Я такого не говорил… -- начинает заминаться и опускать глаза в землю.
-- Он никогда ТАКОГО не говорил, подумать только. Тебе самому не смешно?
-- Что за чушь?!
-- Я бы не говорила о том, чего в помине нет, понял? Ты же не полный идиот, и знал, что все твои слова когда-нибудь дойдут до меня!?