Его глаза внезапно обрели выражение пойманного вора за руку, будто он вспомнил, или пытался проанализировать свои просчеты.
-- О, ну, конечно, ты так часто ЭТО говорил, что гляди перестал замечать, ЧТО именно говоришь?!
-- Хватит! Уймись же! Буйно помешанная тварь!! – заорал во всю глотку вконец взбешенный Майкл, отчаянно взмахивая руками. Его вечно напомаженные блестящие черные пряди выпрыгнули на его лоб, преодолели даже гель, который казалось держал их намертво. Лиз замолчала и, сложив руки на груди, неожиданно улыбнулась своему мужу. Майк остолбенел, он такой перемены, и бестолково взирал на нее. Но потом, понял, что это не улыбка, это самый настоящий оскал. Олимпия тоже остановилась в недоумении и замешательстве. Тряхнула головой, глупо захлопала ресницами, словно пыталась стряхнуть с себя бредовый сон.
-- Маски сняты – отчеканила глухо Лиз, а затем начала безумно хохотать.
Майкл отшатнулся в сторону, и попытался поправить волосы, но уложить на место их не удалось, они взбунтовались против него, как и его жена. Все и всё против него сегодня.
-- Есть такое правило в семейной жизни, негласное конечно. Никто из пары, не имеет права изменяться. А если это произошло, браку конец. Почему? Потому, что тому кто не изменился, кажется, что другой сошел сума. Его бесит то что супруг или супруга не поступают по-прежнему и предпочитает возненавидеть, но ни понять. Почему так? Да, потому, что уже не в состоянии манипулировать близким человеком. Они уже не могут подчинить его себе, отсюда паника, раздражение, гнев, а затем ярость. Система рычагов воздействия на человека, отработанная годами, больше не работает! И семейная машина под названием «стабильность», полностью выходит из строя.
Майкл слушает молча, часто дышит и смотрит на Лиз все более хмуро, в его взгляде написано отвращение, но еще более желание мести. Ноздри его расширяются и сужаются, это процесс приводит к тому, что его лицо всё больше краснеет.
-- Ты тупой ублюдок, неужели ты думаешь, я не знала чем закончиться мое буйство? Еще как знала! Потому что ты машина, и выполняешь программы. А я сейчас на самом деле живу! Чуешь, разницу, скотина?! – рявкнула Лиз, делая шаг ему навстречу.
-- Господи...Откуда в тебе столько ненависти? – жалобно вопросила Олимпия, взглянув на подругу большими, перепуганными голубыми глазами.
-- Я? Скотина? Ублюдок? – угрожающе, сквозь зубы начал переспрашивал Майкл, заводясь еще сильнее прежнего.
-- Что впервые услышал и обомлел? У, какие мы изнеженные! – издеваясь, фыркнула Лиз. Настроение ее лишь улучшалось, в то время как у ее мужа неумолимо портилось.
-- Ты и так наговорила лишнего, если все продолжиться в таком же духе…
Женщина, развернулась лицом к своей подруге и снова улыбнулась, на этот раз нагло с вызовом. Уперла руки в бока, и громко хмыкнула:
-- Что тогда? Побьет? Оскорбит? Подаст на развод?
Договорить она не смогла, ее поглотил собственный смех, рвущийся наружу. Лиз так долго смеялась, что на ее глазах выступили слезы, слезы радости. Когда он стих, она сквозь зубы злобно ответила:
-- Что может быть хуже его безразличия на протяжении 10 лет?! Да ничего! Потоп, голод, болезни, все лучше! Я перенесу всё, зная, что это вина не одного взятого человека, а такова жизнь, но в этой ситуации все иначе! Как муж он мог в любой момент, улучшить наши отношения. Он это сделал? Хоть пошевелил, одной, гребанной рукой, чтобы все исправить? Нет. А я старалась, бог видит, я пыталась. А ему было насрать. Я могу даже написать это большими буквами где угодно, и меня не будет волновать его цензурность. Потому что, правда, она неумолима, ты можешь перефразировать, но смысл, останется тем же. Насрать. Наложить. Послать к черту. Забить. Какое слово предпочитаешь, милый?
-- Как ты смеешь так со мной разговаривать?! – проорал ее муж, и бросился на нее с кулаками. Она с усмешкой легко и непринужденно прыгнула в сторону, избежав столкновения.
-- А ну-ка вспомни, сколько раз ты обливал меня грязью? Орал, срывал на мне раздражение? Унижал? -- уклоняясь от его атак, вновь и вновь вопрошала Лиз.
-- Я заставлю тебя замолчать, блядь с грязным ртом! – завопил Майк, застыв для прыжка, словно взбешенная собака, готовая вцепиться ей как противнику в глотку, как только та покажет незащищенную шею.
Олимпия, охнула и прикрыла приоткрытый от удивления рот, настолько неузнаваемым стал муж подруги. Лиз остановилась и удовлетворенно вздохнула:
-- Добро пожаловать к нам! Настоящее лицо Майкла Корейла! Как тебе после пробуждения? Все раздражает, правда? «Я сейчас убью ее!», так думаешь? Где же наш хладнокровный Майки? Сама порядочность и рассудительность? А его никогда и не было! Вот такой фокус!