На столе стояла фотография в рамке – он с родителями на фоне псковского кремля, сделанная прошлым летом. Все трое улыбались, счастливые, не подозревающие о том, что их ждет. Роман взял фотографию, вынул из рамки и бережно положил во внутренний карман куртки. Это была единственная личная вещь, которую он решил взять с собой.
Спускаясь по лестнице, он услышал шум с нижнего этажа. Голоса, звук разбитого стекла. Роман замер, прислушиваясь. Судя по всему, в квартиру на первом этаже пытались проникнуть.
– Давай быстрее, – говорил мужской голос. – Не возись с замком, просто выбей дверь.
– Тише ты, – отвечал другой. – Услышат еще.
– Кто услышит? Здесь все либо свалили, либо сдохли.
Звук удара по двери, треск. Еще удар. Роман тихо двинулся вниз, стараясь не привлекать внимания. Но на предпоследнем пролете под подошвой его ботинка неожиданно хрустнул осколок стекла.
– Эй, кто там? – крикнул один из мужчин.
Роман замер. Бежать наверх не имело смысла – тупик. Оставалось только идти вниз и надеяться, что они не агрессивны.
– Я здесь живу, – сказал он, спускаясь.
У подъезда стояли двое мужчин – один высокий и худой, другой приземистый, коренастый. Оба выглядели неопрятно, давно не бритые, в грязной одежде. Но что удивило Романа – они не были стариками. Они выглядели… почти нормально. Может, немного старше своего возраста, но не так, как большинство заболевших.
– А, сосед, – усмехнулся высокий. – Ты чего тут делаешь? Не свалил еще?
– Забирал вещи, – Роман кивнул на рюкзак. – А вы?
– Мы? – мужчины переглянулись. – Мы просто ищем, чем поживиться. Еда, лекарства, выпивка – все пригодится. Правда, Леха?
Коренастый – Леха – кивнул, не сводя глаз с Романа.
– Этот не болеет, – сказал он вдруг. – Смотри, Стас, молодой совсем.
Высокий – Стас – прищурился, разглядывая Романа:
– И правда. Иммунный, что ли?
– Видимо, да, – осторожно ответил Роман.
– Везучий ублюдок, – Стас сплюнул. – У нас вон уже морщины пошли и суставы ломит. Медленно, но верно.
– Но вы выглядите лучше, чем большинство, – заметил Роман.
– Мы долгожители, – Леха ухмыльнулся. – Так нас теперь называют. Болеем, но медленно. Может, протянем еще месяц-другой, в отличие от тех бедолаг, что за неделю в труху превращаются.
– Слушай, иммунный, – Стас сделал шаг к Роману. – У тебя жратва есть? Поделишься?
Роман напрягся. В рюкзаке у него было немного консервов и сухарей, но отдавать их не хотелось. Эти двое не выглядели дружелюбными.
– Нет, – соврал он. – Я сам ищу еду.
– Врешь, – Стас сделал еще шаг. – У всех иммунных есть заначки. Вы же можете ходить где угодно, не боясь заразиться.
– У меня правда ничего нет, – сказал он твердо. – И мне пора идти.
– Никуда ты не пойдешь, – Леха достал из-за пояса нож. – Выворачивай карманы и рюкзак.
Ситуация накалялась. Роман лихорадочно соображал, что делать. Двое против одного, у них нож.
В этот момент с улицы раздался звук приближающегося автомобиля. Все трое замерли, прислушиваясь.
– Менты, – прошипел Стас. – Валим отсюда.
Они бросились к черному ходу, оставив Романа в одиночестве. Он выглянул из подъезда и увидел военный УАЗ, останавливающийся у дома. Из него вышли трое военных в защитных костюмах и масках.
Роман быстро двинулся в противоположном направлении. Он не знал, чего хотят военные, но интуиция подсказывала, что лучше с ними не встречаться. Слишком много слухов ходило о том, что иммунных забирают для исследований в секретные лаборатории.
Он незаметно покинул двор через проходной подъезд соседнего дома и быстрым шагом направился к дому родителей. По пути он старался избегать открытых пространств и держаться в тени домов.
Мир вокруг изменился до неузнаваемости. То, что еще месяц назад было цветущим городом, теперь превратилось в призрак. Пустые улицы, заколоченные окна, брошенные автомобили. И тишина – гнетущая, неестественная для города тишина, нарушаемая лишь случайными звуками: скрипом качелей на детской площадке, хлопаньем незакрытой двери, воем собаки где-то вдалеке.