— Уходим. Здесь нам делать нечего, а в городе ждут.
Они погрузились в свой транспорт, и вскоре звук мощного двигателя стал удаляться в сторону города, пока не растворился вдали.
Роман и Алена ещё долго лежали неподвижно, опасаясь, что возвращение военных может быть частью хитрой ловушки. Лишь когда солнце переместилось в зенит, Роман решился приподняться и осторожно выглянуть из укрытия.
— Кажется, чисто, — прошептал он. — Но давай подождём ещё немного, для верности.
— Кто они такие? — голос Алены дрожал. — Почему стреляли? Это… правительственные войска?
— Не знаю, — честно ответил Роман. — Форма похожа на военную, но кто теперь знает, что осталось от прежних структур власти. Возможно, бывшие военные, ставшие мародёрами. В любом случае, они вооружены и опасны.
Когда они, наконец, решились выйти из своего укрытия, день уже клонился к вечеру. Их автомобиль стоял с пробитыми колёсами — печальный памятник несбывшейся надежде на быстрое путешествие.
— Всё кончено, — Алена обессиленно опустилась на придорожный камень. — Без машины мы не доберёмся до фермы.
Роман молча обошёл автомобиль, оценивая повреждения. Шины были безнадёжно повреждены, но сам двигатель, похоже, не пострадал.
— У нас два варианта, — сказал он, присаживаясь рядом с ней. — Либо возвращаемся в город и ищем другую машину, либо идём пешком. Сколько, ты говоришь, до фермы?
— Километров двадцать по шоссе, потом ещё десять по просёлочной дороге.
Роман взглянул на солнце, прикидывая оставшееся до сумерек время.
— Возвращаться опасно, — рассуждал он вслух. — Эти военные направились в город, и встреча с ними ничего хорошего не сулит. Идти пешком — тоже не вариант, до темноты мы не успеем, а ночевать в лесу…
Он замолчал, понимая, что ни один из вариантов не хорош. Внутренний голос настойчиво твердил, что самым разумным было бы вернуться в родительский дом, где есть крыша над головой и запасы продовольствия. Но бросить Алену одну, в этом новом жестоком мире…
— Я не могу отпустить тебя одну, — наконец произнёс он. — Придётся идти вместе.
— Но твой дом… — начала она. — Ты говорил, что не хочешь его оставлять.
— Дом никуда не денется, — Роман пожал плечами, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — В конце концов, я обещал тебе выбраться из города, и я это сделаю.
Алена посмотрела на него с благодарностью, в её глазах блеснули слёзы.
— Почему ты так…
Роман задумался. Почему? Может, потому что в этом разрушенном мире человечность — единственное, что ещё имеет значение? Или потому что в её глазах он видел отражение своего собственного страха и одиночества?
— Потому что так поступил бы Виктор, — наконец ответил он. — Потому что теперь мы должны держаться вместе, если хотим выжить.
Они собрали из машины всё, что могло пригодиться в дороге: бутылку воды, оставшиеся продукты, карту региона из бардачка. Загрузив самое необходимое в рюкзаки, они двинулись вперёд, навстречу солнцу, бросающему тени деревьев на пустынное шоссе.
Роман внутренне ругал себя за эту сентиментальную мягкосердечность, но с каждым шагом понимал, что иначе поступить просто не мог. В мире, где человечность становилась редкостью, именно она приобретала наивысшую ценность.
К вечеру они прошли около пятнадцати километров и решили сделать привал в роще недалеко от дороги. Расстелили плед на траве, достали консервы и воду.
– Как думаешь, что будет дальше? – спросила Алена, с опаской глядя в сторону дороги, по которой изредка проезжали машины – гораздо реже, чем в нормальные времена, но все же движение не прекратилось полностью.
– Не знаю, – честно ответил Роман. – Может, найдут лекарство. Может, вирус мутирует и станет менее опасным. А может…
– Может, все умрут, – закончила за него Алена. – Кроме иммунных, как мы.
Роман кивнул. Эта мысль преследовала его с тех пор, как он понял, что каким-то образом избежал заражения.
– Тогда нам придется начинать все заново, – сказал он. – Строить новый мир.