– Ты думаешь, кто-то придет после нас? – спросил Роман.
– Не знаю, – она пожала плечами. – Может быть, через много лет, когда вирус исчезнет. Люди всегда возвращаются. Города, оставленные после чумы, войн, катастроф, всегда заселялись снова. Это в нашей природе – возвращаться и начинать заново.
В её словах было что-то от профессионального историка – взгляд на события сквозь призму веков, а не дней и месяцев.
Когда стало смеркаться, Яна засобиралась домой.
– Приходи завтра, – предложил Роман. – Я могу показать тебе, как ухаживать за огородом. Это пригодится, если… – он запнулся.
– Если я выживу? – торопливо закончила за него Яна. – Может быть, приду. Спасибо за чай.
Она ушла, и дом снова опустел. Роман долго сидел на веранде, глядя в темнеющее небо, думая о девушке с зелеными глазами.
Яна приходила через день. Сначала только за водой, потом начала задерживаться – помогала Роману в огороде, рассказывала новости, которые узнавала от соседей. Мир за пределами их микрорайона постепенно погружался в хаос. В центре города орудовали банды мародеров, в основном из тех, у кого болезнь прогрессировала медленнее, но все равно неотвратимо.
– Они называют себя «долгожителями», – рассказывала Яна, сидя с Романом на крыльце дома после дня, проведенного за прополкой грядок. – Говорят, что у них особая форма болезни. Они стареют медленнее других, и это дает им какое-то превосходство. Вчера они захватили полицейский участок на Октябрьском проспекте. Теперь у них есть оружие.
– А ты… ты тоже долгожитель? – осторожно спросил Роман.
Яна покачала головой:
– Не знаю. Может быть. Или просто еще не заразилась, – она посмотрела на свои руки. – Иногда мне кажется, что кожа становится суше, появляются морщинки. Но это может быть просто от стресса и недосыпа.
– А может, ты как я – иммунная, – предположил Роман.
– Может быть, – она не выглядела убежденной. – Но я не верю в такое везение. Никто в моей семье не отличался особым здоровьем. Бабушка всегда говорила, что мы все «тонкокостные и чахоточные».
Она улыбнулась, вспоминая бабушку, и Роман почувствовал, как что-то теплое разливается в груди. Яна была первым человеком за долгое время, с кем он мог просто разговаривать, шутить, обсуждать что-то, кроме выживания и болезни.
В тот день она осталась дольше обычного. Они вместе приготовили ужин – простой, но сытный: чуть сладковатая картошка, оставшаяся с прошлого урожая, и консервированная рыба. Потом сидели на веранде, глядя на звезды, которые стали ярче теперь, когда большинство городских огней погасло.
– Знаешь, – сказала Яна, разглядывая созвездия, – в древности люди верили, что звезды – это дыры в небесном своде, через которые виден свет божественного мира. Я всегда находила эту идею красивой.
– А во что веришь ты? – спросил Роман.
– Я? – Яна задумалась. – Не знаю. Раньше я была слишком занята учебой, друзьями, планами на будущее, чтобы задумываться о таких вещах. А теперь, когда будущего, возможно, нет… – она замолчала.
– Будущее всегда есть, – тихо сказал Роман. – Просто оно может быть не таким, как мы представляли.
Яна посмотрела на него, и в свете луны её глаза казались почти черными.
– Ты оптимист, – сказала она. – Это хорошо. Кто-то должен верить в будущее.
Когда стало совсем поздно, Роман предложил ей остаться.
– На улице небезопасно в темноте, – сказал он. – А у меня три спальни, можешь выбрать любую.
Яна колебалась, и он поспешил добавить:
– Никаких условий. Просто переночуешь, а утром пойдешь домой, если захочешь.
– Хорошо, – наконец согласилась она. – Но утром я уйду.
Роман показал ей комнату, которая раньше была гостевой, принес чистое белье и полотенце.
– Ванная там, – указал он на дверь в конце коридора. – Горячей воды нет, но холодная есть всегда.
– Спасибо, – Яна стояла посреди комнаты, держа полотенце, выглядя немного растерянно и уязвимо.
– Спокойной ночи, – сказал Роман и закрыл за собой дверь.
Он долго не мог уснуть в ту ночь, прислушиваясь к тихим шагам Яны в соседней комнате, к скрипу половиц, к шуму воды в ванной. После недель одиночества присутствие другого человека в доме казалось странным и волнующим.