– Он жив? – Яна нахмурилась.
– Жив, но в тяжелом состоянии. Его забрали в больницу, хотя какая сейчас больница… – Роман покачал головой. – Просто место, где можно умереть не в одиночестве.
– У меня такое чувство, что мы вернулись в каменный век, – сказала Яна, помогая ему с проволокой. – Или даже хуже – в постапокалиптический мир из фильмов, которые мы смотрели, не веря, что такое возможно в реальности.
– Скорее в средневековье, – поправил её Роман, помешивая суп в котелке. – У нас хотя бы есть металлические инструменты и знания современной науки.
Яна засмеялась, и этот звук показался Роману самым прекрасным в мире. В те редкие моменты, когда они могли забыть о происходящем вокруг, ему казалось, что они просто молодая пара, решившая пожить вдали от цивилизации.
– Знаешь, – сказала Яна, помешивая суп, – я часто думаю о том, как быстро все изменилось. Еще четыре месяца назад я беспокоилась о сессии, о том, что надеть на свидание, хватит ли денег на новый телефон. Такие глупости, если подумать.
– Это не глупости, – возразил Роман. – Это была нормальная жизнь. Не думаю, что люди должны постоянно готовиться к концу света.
– Наверное, ты прав, – она задумчиво смотрела на огонь. – Просто иногда мне кажется, что я бы использовала то время иначе, если бы знала, что все так обернется.
– Как бы ты его использовала? – спросил Роман.
– Не знаю, – Яна пожала плечами. – Может, больше путешествовала бы. Больше времени проводила с бабушкой. Сказала бы важные слова тем, кого любила.
– Мы никогда не знаем, сколько у нас времени, – заметил Роман. – Даже в нормальном мире.
– Верно, – она улыбнулась. – Но сейчас это особенно очевидно.
Они поужинали на веранде, глядя, как догорает закат. Летние вечера были длинными и теплыми, и в такие моменты можно было почти забыть о катастрофе.
Но август принес новую беду. Однажды утром Яна разбудила Романа, тряся его за плечо:
– Рома, проснись!
Он сел в кровати, моментально придя в себя:
– Что случилось?
– Посмотри, – она протянула ему свою руку.
Роман включил фонарик и увидел то, чего боялся больше всего – на тыльной стороне ладони Яны появились пигментные пятна, кожа стала тоньше, вены проступили отчетливее.
– Это может быть просто… – начал он, но она покачала головой.
– Нет. Это оно. Я знаю. Весь день чувствовала слабость. Думала, просто устала от работы в огороде, но… – её голос дрогнул. – Я заболела, Рома.
Он обнял её, прижимая к себе:
– Мы справимся. Многие живут с этим месяцами. «Долгожители…»
– Долгожители все равно умирают, – тихо сказала она. – Просто медленнее. Мне страшно, Рома. Не столько умирать, сколько… стареть на твоих глазах. Видеть, как ты смотришь на меня, когда я стану…
– Я буду любить тебя любую, – перебил он. – Слышишь? Любую.
Она заплакала, уткнувшись ему в плечо. А он держал её, чувствуя, как внутри все леденеет от страха потерять единственного близкого человека.
Они не спали до рассвета. Роман держал Яну в объятиях, гладил по волосам, шептал утешающие слова, хотя сам не верил в них. Он видел, как развивается болезнь, видел, как умирают люди. И мысль о том, что Яна может разделить их судьбу, была невыносима.
На следующее утро они решили сделать то, о чем давно говорили, но все откладывали – отправиться в поход по аптекам в поисках лекарств, которые могли бы замедлить прогрессирование болезни. Никто не знал точно, что могло помочь, но ходили слухи о препаратах, которые принимали «долгожители», чтобы отсрочить свой конец.
– Ты уверена, что хочешь идти? – спросил Роман, видя, как Яна с трудом поднимается с постели. – Я могу сходить один.
– Нет, – она покачала головой. – Я не хочу сидеть здесь и ждать. Пока могу ходить, буду ходить.
Её решимость восхищала его, но и пугала. Он боялся, что физическое напряжение может ускорить развитие болезни.
Вооружившись найденной в сарае монтировкой, они отправились в город. Улицы были пустынны. Брошенные автомобили, разбитые витрины, мусор, разносимый ветром – так выглядел когда-то уютный Псков.