– Да, – твердо сказала она. – Мне нужно знать.
Он принес небольшое зеркальце из ванной. Яна долго смотрела на свое отражение, проводя пальцами по морщинам, по седым прядям. Потом отложила зеркало и посмотрела на Романа:
– Теперь я похожа на твою бабушку, а не на девушку.
– Ты все еще ты, – сказал он, обнимая её. – И я все еще люблю тебя.
– Знаю, – она положила голову ему на плечо. – Но это странно, правда? Тело стареет, а разум остается молодым. Я все еще чувствую себя на двадцать два, хотя выгляжу на все пятьдесят.
– Может, это и есть настоящая старость, – задумчиво сказал Роман. – Когда внутри ты все тот же человек, а тело просто… не поспевает за душой.
В следующие дни состояние Яны стабилизировалось. Она стала слабее физически, но её разум оставался ясным. Они много разговаривали – о прошлом, о книгах, которые читали, о фильмах, которые любили. Словно старались наполнить оставшееся время всем, что не успели обсудить раньше.
– Знаешь, – сказала однажды Яна, когда они сидели на крыльце, наблюдая закат, – я не жалею, что встретила тебя. Даже сейчас.
– Я тоже, – ответил Роман, сжимая её руку.
– Обещай мне кое-что, – она повернулась к нему. – Когда меня не станет, ты продолжишь жить. Найдешь других выживших. Построишь что-то новое.
– Яна…
– Обещай, – настойчиво повторила она. – Кто-то должен помнить. Кто-то должен рассказать, что здесь произошло.
Роман кивнул, не доверяя своему голосу.
– И еще кое-что, – она сжала его руку. – Я хочу, чтобы ты похоронил меня вон под той яблоней. Вместе с твоими родителями.
– Не говори так, – его голос дрогнул. – Еще рано…
– Не рано, Рома, – она покачала головой. – Мы оба знаем, что времени мало. И я хочу, чтобы все было решено. Чтобы ты знал, чего я хочу.
Он кивнул, не в силах говорить из-за комка в горле.
Третий «скачок» случился через три дня. Он был самым страшным. Яна кричала от боли так, что Роман боялся, что её сердце не выдержит. Когда приступ закончился, перед ним была глубокая старуха с редкими белыми волосами и почти прозрачной кожей.
Но глаза – глаза оставались теми же. Большими, зелеными, полными жизни, хотя и затуманенными болью.
– Рома, – её голос стал хриплым, слабым. – Кажется, мое время почти истекло.
– Не говори так, – он сел рядом с ней на кровать. – Ты справишься. Мы справимся.
Она слабо улыбнулась:
– Ты всегда был оптимистом. Это хорошо. Тебе понадобится оптимизм… в том, что впереди.
– Что ты имеешь в виду?
– Не знаю, – она нахмурилась. – Просто предчувствие. Что все это – часть чего-то большего. Что вирус… не случайность.
– Ты думаешь, его создали намеренно? – Роман давно подозревал это, но никогда не говорил вслух.
– Да. Но зачем? – она закрыла глаза. – Зачем уничтожать целый вид?
– Может, не уничтожить, а… отсеять? – предположил Роман. – Оставить только тех, кто имеет иммунитет?
– Но для чего? – она открыла глаза. – Какая цель?
Ответа у Романа не было.
– Знаешь, что самое странное в истории? – продолжила Яна после паузы. – То, что цивилизации редко умирают просто так. Обычно их место занимает что-то другое. Когда пала Римская империя, её земли заняли другие народы. Когда исчезли ацтеки, пришли испанцы. Природа не терпит пустоты.
– Ты думаешь, что нас… заменят? – Роман почувствовал холодок по спине.
– Я не знаю, – она покачала головой. – Просто мысли старой женщины.
Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла болезненной.
– Ты не старая, – сказал Роман, целуя её в лоб. – Ты просто выглядишь старше, чем есть на самом деле.
– Это мило с твоей стороны, – она слабо рассмеялась. – Но мы оба знаем правду. Я старуха. И скоро умру.
Она сказала это без драмы, без слез – просто констатируя факт.
– Я так устала, Рома, – прошептала она. – Можно я просто посплю?
– Конечно, – он укрыл её одеялом, хотя день был теплый. – Отдыхай.
Яна закрыла глаза и вскоре её дыхание стало ровным – она заснула. Роман сидел рядом, держа её за руку, боясь отойти даже на минуту.