— А ты думал, я передумаю? — в её глазах мелькнула игривая искра.
— С тобой ничего нельзя предугадать. — Он скользнул по ней взглядом, будто изучая каждую деталь, и чуть улыбнулся уголком губ.
Они пошли рядом, неспешно. Он — высокий, уверенный, его шаги будто задавали ритм. Она — лёгкая, почти воздушная, и всё же рядом с ним не терялась.
Они разговаривали обо всём и ни о чём: о книгах, о городе, о странной привычке людей улыбаться своим телефонам. Иногда он позволял себе ироничные комментарии, она же отвечала дерзко и без тени смущения.
И чем дольше он слушал её, тем яснее понимал: перед ним девушка, которая не станет молчать ради того, чтобы ему было удобно.
Они дошли до небольшой набережной. Вода блестела в свете фонарей, вдалеке слышался смех, но здесь, на деревянной скамейке, было тихо.
Алина присела первой, вытянув ноги.
Даниил сел рядом, чуть ближе, чем позволяла условная дистанция.
— Ты всегда так спокойно с незнакомыми мужчинами гуляешь? — спросил он, склонившись ближе.
Она повернула к нему лицо, их глаза встретились.
— А ты всегда так быстро пытаешься стереть слово «незнакомые»?
Он усмехнулся.
— Умеешь ставить на место.
— Кто-то должен, — её голос стал тише, но в нём звучала уверенность.
Между ними повисла пауза. Но это была не неловкая тишина — наоборот, в ней нарастало что-то опасное, как электричество перед грозой.
Он протянул руку, осторожно убрал выбившуюся прядь с её щеки.
Она не отстранилась. Только чуть прищурилась, будто проверяя, до конца ли он осмелится.
И он осмелился.
Скользнул ладонью к её затылку и поцеловал. Сначала мягко, будто пробуя вкус запретного плода. Но когда она прижалась к нему, поцелуй стал жаднее, глубже. Он чувствовал, как она чуть дрожит, и от этого внутри у него будто загорелось что-то первобытное.
Она отвечала ему, не торопясь, но уверенно. Её губы были теплыми, её дыхание — сбивчивым. Его рука скользнула к её талии, притягивая ближе.
Мир вокруг исчез. Были только они двое — её сердце, стучащее где-то совсем рядом, и его желание не отпускать её больше никогда.
Когда они отстранились, Алина улыбнулась — так, как улыбаются только один раз: в момент, когда всё меняется.
— Ну, — прошептала она. — Теперь точно нельзя сказать, что мы незнакомы.
Даниил хрипло рассмеялся.
И понял: он попал.
Глава 3. Ночь
Они шли по его квартире босиком.
Алина сняла босоножки у порога, и теперь её шаги были почти неслышны. Даниил наблюдал, как она проходит мимо панорамных окон, и впервые почувствовал, что его собственное пространство перестало быть только его.
В полутьме светились только огни города.
С высоты двадцать четвёртого этажа он привык смотреть на мир сверху, но сейчас всё внимание было приковано только к ней.
— Ты живёшь как в фильме, — сказала она, поворачиваясь к нему.
— А ты — как будто этот фильм раскрашиваешь, — ответил он.
Она улыбнулась. Он подошёл ближе. В этот момент уже не было нужды в словах.
Его ладонь нашла её талию, другая — её лицо. Он снова поцеловал её, сначала осторожно, будто продолжая то, что началось на набережной. Но в этот раз страсть разгоралась быстрее. Она прижалась к нему, её пальцы скользнули по его рубашке, цепляясь за ткань.
Рубашка легко упала на пол. Его кожа горела от её прикосновений. Он ощущал каждое движение её тонких пальцев, каждый её вздох.
Алина отступила на шаг, но только для того, чтобы он увидел её взгляд — смелый, искренний. Она позволила себе быть слабой, но в этой слабости была её сила.
Он поднял её на руки и понёс в спальню. Она обвила его шею, и их поцелуи стали ещё глубже, отчаяннее. Мир сужался до ритма их дыхания.
На белых простынях её миниатюрное тело казалось хрупким, но когда он наклонился к ней, она встретила его так, словно ждала этого всегда. Его губы скользили по её шее, по ключицам, ниже. Её тихий смешок сменился прерывистым вдохом, когда он исследовал её тело медленно, будто хотел выучить наизусть каждую линию.
Она отвечала не словами — только взглядом и тем, как её пальцы вцепились в его плечи.
Каждый её поцелуй был признанием. Каждое движение — вызовом.
В ту ночь он впервые позволил себе проиграть.
Проиграть её нежности. Её свободе. Её искренности.
И в этом поражении он почувствовал самое настоящее торжество.
Когда они, уставшие и счастливые, лежали рядом, он провёл пальцами по её волосам и сказал тихо, почти удивлённо:
— Я не знал, что могу хотеть кого-то так.