Началось сражение.
Почти одновременно правое крыло ударило на укрепления Тчева. Немецкая пехота, укрывшись за старыми валами, встретила нападающих беглым огнем, а две пушки, установленные прямо против тракта в Северных, или Гданьских, воротах, очищали путь. Вскоре, однако, под стремительным натиском польских стрелков защитники укреплений вынуждены были отступить в предместье. Город пришлось брать приступом. Прусские солдаты и вооруженные горожане, притаившись на чердаках, у дверей, в сенях, у окон, за каждым углом, стреляли беспрерывно. Начальник штаба, Мавриций Гауке, во главе познанских гренадер и разведчиков пошел на эти дома в штыковую атаку. Идя под пулями в густом дыму, войска захватывали дом за домом, ригу за ригой. Майор Серавский с батальоном первого пехотного полка поспешил им на помощь. Немцы ушли из убогих домишек предместья, но при отступлении подожгли все сараи и хибарки, чтобы преградить доступ к воротам. Западные ворота захлопнулись перед атакующими войсками, которые очутились под градом пуль из-за крепостных стен и, как в огненной печи, стали пробираться вперед между пожарищами.
У Гданьских ворот, где пруссаками командовал майор фон Боте, кипел особенно жаркий бой, так как там беспрерывно били шестифунтовые пушки и стреляла линейная пехота. Генерал Немоевский и сам главнокомандующий принимали все меры, чтобы выломать ворота. С крыш, из бойниц, из проломов и слуховых окон наступающих встречали пулями и картечным огнем. Четыре пушки и два единорога под командой поручика Шарло шаг за шагом приближались к Северным воротам. Второй батальон пехотного полка, следовавший по пятам за пушками, со стоическим спокойствием выдерживал ураганный огонь противника. Наконец поручик Шарло приблизился настолько к воротам, что под градом пуль смог установить против них две свои гаубицы, и начал раз за разом бить по ним. Но старые ворота не поддавались. Ожесточенный бой длился уже шесть часов. Тридцать трупов усеяли дорогу, ведущую к Гданьским воротам, и шестьдесят тяжелораненых солдат корчились во рвах, апрошах, среди пожарищ. Двенадцать тяжелораненых офицеров были вынесены с поля боя.
Пока польские войска вели этот тяжелый бой у двух ворот, причем им все время грозила опасность, что к пруссакам в случае поражения Менара, подоспеет и помощь из Гданьска, произошло событие, которое сразу решило исход осады. У города Тчева было трое ворот: Млынские, или Гданьские, на севере, Водяные, или Вислинские, на юге и Высокие на западе. О существовании Водяных ворот никто из осаждающих не знал. С той стороны города, только на местах повыше, стояли кое-где в оврагах между садами польские пикеты и секреты. Кругом не было ни живой души. Только по берегу Вислы бродил какой-то оборванный, полуголый паренек. Когда он подошел к секрету и стрелки спросили у него, кто он такой и чего тут шатается, паренек ответил, что служит свинопасом у некоего Штельтнера и что отца его зовут Цвиклинский. Он ревел и жаловался, что хозяин избил его и выгнал из дому. Отцу, говорил паренек, он боится показаться на глаза, хозяину тоже. Остался он теперь без крыши над головой. Идет куда глаза глядят – вот и все. Паренек был из города, превосходно знал его, поэтому его стали допрашивать. Он возьми да и скажи:
– Эх, люди, люди!.. Спереди стреляете, а тут, от Вислы, город совсем неприкрытый.
Его стали подробно расспрашивать, и тогда он все выложил: оказалось, что Водяные ворота совсем не охраняются.
Пикеты доставили паренька к сторожевому охранению, оттуда его переправили дальше, пока он не предстал перед генералом Домбровским, который с вершины холма под Штембаргом следил за ходом сражения и осматривал окрестности. Выслушав рассказ паренька, генерал приказал удвоить огонь по северным и западным воротам. Молодой князь Сулковский, который был уже ранен, во главе второго батальона первого полка, и майор Брукен, командир баденской пехоты, обрушились на Гданьские ворота. В то же самое время генерал Домбровский, взяв с собой батальон майора Серавского и батальон полковника Фишера, двинулся скрытно по дороге, которую показал Цвиклинский. По непроезжим дорогам, через овраги и буераки, перелезая через плетни садов и заборы, перескакивая через рвы, он добрался до Водяных, или Вислинских, ворот. Ворота и в самом деле были полуразрушены и не охранялись. Батальоны выломали их, вошли в город, пробежали по задним улицам и с ружьями наперевес бросились на остолбеневших немцев.