У Гданьских ворот, где пруссаками командовал майор фон Боте, кипел особенно жаркий бой, так как там беспрерывно били шестифунтовые пушки и стреляла линейная пехота. Генерал Немоевский и сам главнокомандующий принимали все меры, чтобы выломать ворота. С крыш, из бойниц, из проломов и слуховых окон наступающих встречали пулями и картечным огнем. Четыре пушки и два единорога под командой поручика Шарло шаг за шагом приближались к Северным воротам. Второй батальон пехотного полка, следовавший по пятам за пушками, со стоическим спокойствием выдерживал ураганный огонь противника. Наконец поручик Шарло приблизился настолько к воротам, что под градом пуль смог установить против них две свои гаубицы, и начал раз за разом бить по ним. Но старые ворота не поддавались. Ожесточенный бой длился уже шесть часов. Тридцать трупов усеяли дорогу, ведущую к Гданьским воротам, и шестьдесят тяжелораненых солдат корчились во рвах, апрошах, среди пожарищ. Двенадцать тяжелораненых офицеров были вынесены с поля боя.
Пока польские войска вели этот тяжелый бой у двух ворот, причем им все время грозила опасность, что к пруссакам в случае поражения Менара, подоспеет и помощь из Гданьска, произошло событие, которое сразу решило исход осады. У города Тчева было трое ворот: Млынские, или Гданьские, на севере, Водяные, или Вислинские, на юге и Высокие на западе. О существовании Водяных ворот никто из осаждающих не знал. С той стороны города, только на местах повыше, стояли кое-где в оврагах между садами польские пикеты и секреты. Кругом не было ни живой души. Только по берегу Вислы бродил какой-то оборванный, полуголый паренек. Когда он подошел к секрету и стрелки спросили у него, кто он такой и чего тут шатается, паренек ответил, что служит свинопасом у некоего Штельтнера и что отца его зовут Цвиклинский. Он ревел и жаловался, что хозяин избил его и выгнал из дому. Отцу, говорил паренек, он боится показаться на глаза, хозяину тоже. Остался он теперь без крыши над головой. Идет куда глаза глядят – вот и все. Паренек был из города, превосходно знал его, поэтому его стали допрашивать. Он возьми да и скажи:
– Эх, люди, люди!.. Спереди стреляете, а тут, от Вислы, город совсем неприкрытый.
Его стали подробно расспрашивать, и тогда он все выложил: оказалось, что Водяные ворота совсем не охраняются.
Пикеты доставили паренька к сторожевому охранению, оттуда его переправили дальше, пока он не предстал перед генералом Домбровским, который с вершины холма под Штембаргом следил за ходом сражения и осматривал окрестности. Выслушав рассказ паренька, генерал приказал удвоить огонь по северным и западным воротам. Молодой князь Сулковский, который был уже ранен, во главе второго батальона первого полка, и майор Брукен, командир баденской пехоты, обрушились на Гданьские ворота. В то же самое время генерал Домбровский, взяв с собой батальон майора Серавского и батальон полковника Фишера, двинулся скрытно по дороге, которую показал Цвиклинский. По непроезжим дорогам, через овраги и буераки, перелезая через плетни садов и заборы, перескакивая через рвы, он добрался до Водяных, или Вислинских, ворот. Ворота и в самом деле были полуразрушены и не охранялись. Батальоны выломали их, вошли в город, пробежали по задним улицам и с ружьями наперевес бросились на остолбеневших немцев.
В это самое мгновение рухнули изрешеченные пулями Гданьские ворота, и войска с севера ворвались в город. Пруссаки стреляли из окон и дверей. Наконец, когда были повалены и западные ворота, гарнизон в составе пятисот человек сдался вместе с начальником. Были захвачены пушки. Когда Домбровский после капитуляции въезжал на главную улицу города, неподалеку от католического костела Креста господня из окна каменного дома раздалось несколько выстрелов. Одной из предательских пуль генерал был ранен в ногу. Разъяренные войска бросились туда и перетрясли весь дом, не щадя никого. Они захватывали пленных, отбирали снаряжение и оружие, уводили лошадей или снимали с них сбрую, забирали телеги для перевозки с поля сражения раненых, хромых и больных. Наконец войска расположились в городе. Среди них разнеслась весть, что захвачены Скаршевы и Милобондж и неприятель поспешно отступил в крепость. Громкий клич пронесся – по рядам: