Выбрать главу

Евгений Семенов

Пепел

Как же тихо. Здесь всегда тихо.

Если бы не редкие потрескивания стволов деревьев, раскачиваемых осенним ветром, то вообще можно было сойти с ума от тишины.

Изба, когда-то добротная, приходит в упадок. Крыша в нескольких метах подтекает, и часть окон давно заколочена досками. Приводить его в порядок уже никто не будет. Какой смысл? Еще год другой и отпадет в нем необходимость. Уже повалена и вывезена большая часть участка выделенного под заготовку леса.

Мне, как сторожу лесозаготовительной техники не известно точно как долго еще продлятся работы. Вальщикам тоже эта информация не известна. Да и зачем им она? Нормо — день. Это их интересует. А мне и подавно все одно, что тут ночи коротать, что в другом месте тайги.

Хотя в этом месте есть интерес и у меня. Покинутая деревня. Электричество давно отсутствует. Года с 80-го. Когда жителей переселили. Разъехались кто куда. Дом один остался пригодный для жилья, в нем и оборудована времянка, чтобы одежду просушить, да на обед зимой от мороза спрятаться, ну и мне ночи коротать. У остальных изб, то крыша провалилась от времени, а то и стены разъехались. Мертвые дома. Дом умирает, как только из него люди съезжают. Вокруг таких мертвецов пара десятков. Ну а мне чем тут помимо работы заниматься? По руинам полазить. То письма старые нахожу, то монеты, то фотографии. Письма эти читать, словно в чужую жизнь подсматривать. Нет людей давно, но с письмами что-то от них в этих домах осталось. Память? Или душа возвращается?

Я днем деревню осматриваю. Днем технику охранять нет необходимости. Она в работе. Вальщики утром на вахтовой «шишиге» приехали, день отработали, норму выполнили, вечером домой. А я тут. Меня дома не ждут. Давно не ждут. Некому ждать. Детьми не обзавелся, родителей похоронил, а жена… Стерва. Не сошлись характерами. А может и я сам виноват? Сейчас рассуждать ни к чему.

Я дни недели не считаю. Какой смысл? Так, если только знать, когда рабочие приезжают, а когда нет. В новогодние праздники тут тоскливо. До пяти дней бываю один. Тут уж без водки никак. Тогда я и сутки проспать могу. Что врать? Бывали случаи.

Сегодня воскресенье. Последний выходной подходит к концу. Завтра вокруг снова будет шум тракторов, визг бензопил. Завтра. А пока таинственная тишина ночи.

Иногда негромко застонет дверь он ветра, что временами пробивается через голые ветки до самых корней деревьев, стелется по земле, в надежде вынести ее со старых разбитых петель. Застонет дверь, словно в темноте заплачет обиженный ребенок. Ночью в лесу фантазировать не нужно. Привидеться после этих звуков всякое может.

Свечу не зажигаю. Через вывалившиеся кирпичи вокруг железной дверцы неяркий свет огня освещает комнату. Я уже привык к темноте. Кажется, что и полной тьме могу видеть. Другой человек с непривычки, сразу бы ничего бы не рассмотрел.

Пляшущие на стенах отблески пламени создают черные мечущиеся тени.

Или скрывают их?

Я не уверен, что в тенях никто не прячется. Слишком замысловатым кажется танец темноты на старых отвисших обоях.

Тихие шаги. Где-то за окном. Они не крадутся. Движение уверенное. Жду скрипа дверных петель, но знаю, что его не будет. Теням дверь без надобности.

Третья ночь, как я их слышу. Первый раз думал сон. Водка меня неплохо в безсознанье уводит. Ее мне вальщики привозят. А на что мне еще деньги тратить? Вот и посчитал, что приснилось. Даже, каюсь, несколько порадовался. Какие у меня развлечения? Рыбу половить в озерце рядом, да по останкам домов пошарить, в надежде клад отыскать. Телевизора тут нет, а если бы и был? Опять же электричество с 80-х годом отсутствует. Новости я года три назад последний раз смотрел, а с вахты своей пятый месяц не выбираюсь. Так что сон, настолько реалистичный, мне показался забавным.

Тени на стене сначала в отблесках огня прятались. Неуверенно притаились. Знали ведь, что я их уже заприметил. Поэтому недолго скрывались. Осмелели видимо, и приближаться стали. Отделились от стены людские фигуры. Темные. Голые. На силуэтах рассмотреть, что без одежды они, без проблем получилось. Две старухи и девица. А я девиц голых лет десять не видел. Постояли, постояли, да и растворились с рассветом. Только не сон это оказался. Это только вчера ночью понятно стало.

Я уже крепче спал. Водка закончилась, и с ней беспокойный пьяный сон. В это время года здесь я рано спать ложусь. В семь вечера в лесу уже темно. Так, что время я не считаю. Как стемнело и до самого рассвета. Пока не услышу в лесу шум двигателя вахтовки. «Шишигу» издалека слышно. Если ветра нет, то километра за четыре. Завывает по раскисшей лесной дороге, словно лосиха раненая.