Выбрать главу

Посещение пациентов было разрешено с десяти утра. Уже в половину десятого Костя был в больнице, со скромным букетом роз для Кристины и довольным видом на лице. Его пустили в отделение раньше, подходя к палате, Костя увидел Анну, сидящую в коридоре, и по её виду стало понятно, что что-то произошло.

– Привет! – первым поздоровался Костя.

Анна подняла голову, встала со скамейки и крепко обняла Константина. Она уже не плакала, но глаза были красные.

– Что-то случилось?

Еле сдерживая очередную порцию слез, Аня промолвила:

– Кристина умерла, ночью, сердце.

Костя не знал, что и сказать, да и пожалуй, в такой ситуации говорить было нечего. Он просто ещё сильнее обнял Анну, и так они и стояли несколько минут. Их прервала медсестра:

– Мы собрали все вещи, – с этими словами она поставила на скамью небольшой пакет с одеждой Кристины и оставила их.

– Хочешь, я останусь с тобой? – внезапно спросил Костя.

– Я сегодня отпросилась, хочу побыть одна немного, можем вечером встретиться, хотя ведь ты уезжаешь.

– Ты не поняла. Хочешь, совсем останусь?

– До конца праздников?

– Совсем, навсегда. – Костя, обычно не богатый на подобные проявления чувств, был удивлен самим собой.

Аня не ответила, она взяла молодого человека за руку. Костя положил цветы на скамейку, и они вышли из здания больницы. На выходе эмоции немного их отпустили, и они уже обсуждали детали похорон, как вдруг Костя увидел его. Михаил стоял как вкопанный перед входом в больницу и не решался войти. Он выглядел куда приличнее, чем вчера в Кирхе, причесанный и в чистой одежде, в руках его также был скромный букет цветов. Молодые люди подошли к нему.

– Добрый день, – он начал разговор первым, вполне бодрым голосом, – решил навестить Кристину. Как она?

Костя пожал руку Михаилу и сказал лишь одно фразу:

– Она умерла.

Ребята ушли. А это одинокий, потрёпанный жизнью человек, остался стоять на месте.

* * *

Город вытягивает жизнь из одних и даёт её другому. И наша задача оказаться тем другим, кому она будет дана. Город не прощает ошибки, но дает шанс её исправить. Город творит судьбы, творит жизнь. Именно в таком городе и произошла эта история, окончиться которой было суждено в квартире на набережной Мойки. Молодой человек по имени Константин, покачиваясь в кресле, придвинулся поближе к камину. В руках он держал книгу Марка Исаева под названием «Жизнь и судьба» и кипу бумаг. Он взял свой блокнот и написал в нем:

«Меня зовут Константин Барышев, и я хочу рассказать вам историю жизни Марка Исаева, жившего в Петербурге на стыке времен и поколений. Сейчас я держу в руках окончание его книги, и возможно, когда-нибудь весь мир увидит эту публикацию и оценит весь гений автора».

Молодой человек ещё раз пролистнул книгу. Немного задержавшись в конце, он увидел что-то, что внезапно заставило его зрачки расшириться, дыхание заметно усложнилось, ритм сердца участился. Следующим своим движениям он кинул книгу в камин, вслед за ней скомкал все рукописи и отправил их следом. Комната быстро наполнилась дымом, он открыл окно, и тот повалил на улицу. Он смотрел, как догорали последние огрызки бумаги, и уже ни о чем не думал. Костя взял свои вещи и вышел из квартиры. Внизу он закинул ключи в почтовый ящик, затем вышел из парадной, выкинул блокнот в урну и пошел. Спустя минуту молодой человек вернулся, достал блокнот, встряхнул его и направился в сторону вокзала.

Константин Барышев. Сборник стихов без названий

* * *
Знаю, в мыслях твоих закоулках Пролетают беспечные дни.
Колыхают блаженные речи Изумленных моментом волхвов. И в пустыне усталых наречий На арену выводят коров.
Горделивых, седых исполинов Заменяют рабами на трон. Вместо фресок рисуют картины, На которых торгуют скотом.
Словно тени своих убеждений, Приоткрыв многоликую пасть, Выпускают на волю идеи, Как использовать мнимую власть.
* * *
К тебе мой взор усталый обращаю. Искать покой привык в твоих устах. Тобой дышать привык за чашкой чая. Вести беседы о несбывшихся мечтах.
В какие страны не поедем мы вдвоем? В каких мы городах не побываем? На берегах какого моря не с тобой, Я буду наблюдать за облаками?
Несмелый друг, прости за пыл, За молодую необузданную ярость. Нам Бог простил, прости и ты Нам эту неуверенную радость.