Пролог
Soundtrack: NF - Paralyzed
Время остановилось. Замерло, сопроводив свое немое молчание волной мурашек по моей посиневшей от холода коже.
Было так странно находиться в пространстве, не имеющем горизонта, но полностью заваленном снегом, судорожно прокручивая стрелки огромного циферблата в попытках завести часы. Только они словно насмехались, с каждым разом становясь все тяжелее.
Материя также становилась вечной.
Я будто попала на бездушный пустой клочок белой бумаги, на котором не будет совершенно ничего. Он так и останется единственным листом в альбоме, который никто не заполнит, случайно пропустив его однажды, и, не заметив.
Ни единого шороха. Ни единого звука. Не слышно даже моего дыхания.
И я все так же пытаюсь восстановить ход стрелок, когда внезапно циферблат растворяется в моих руках, оставляя на них только черную пыль.
Мне требуется совсем немного, чтобы понять: на ладонях остался пепел, и в попытках стряхнуть его я замечаю, как снег полностью скрывается под черным полотном, словно мешая невинную белизну с грязью.
Я молча наблюдаю за этим, подавляя разрастающуюся тревогу, и жду, когда сыплющий из ниоткуда пепел постигнет та же участь вечного.
Я не успеваю даже осознать, как он действительно замедляется, замирая в воздухе, создавая ощущение чужого присутствия. Оглядываюсь, но не способна заметить того, кто не желает проявляться.
Нежданный гость производит желаемый эффект: мне становится по-настоящему страшно.
Сквозь мертвую тишину в барабанных перепонках настойчиво звенит чей-то шепот: "Ди Аш-ше-е".
Тихий голос звучит подобно оглушающему шипению.
Стараясь прекратить это, я закрываю уши руками и пытаюсь отступить в безразмерном пространстве на несколько шагов в никуда.
Не чувствуя препятствия, я поворачиваюсь, чтобы пуститься в бега, но последнее, что успеваю заметить, пронзительные синие глаза, глядящие в мои с нескрываемым осуждением.
Глава 1
Soundtrack: NF - Paralyzed
Дым и пепел. Пепел и дым как череда чего-то туманного и многообещающего и полного самоуничтожающего провала сразу после. Словно не видишь дороги и делаешь последний шаг в обрыв.
Философия тех, кто не знает, зачем живет. Тех, кто еще не нашел себя. Таким сегодня стал и сам Павел, и теперь уже не был в состоянии классифицировать себя по-другому. Он уже несколько веков безуспешно пытался себе не лгать.
В цикличности жизни, где единственным развлечением являлись борьба и прогресс, очень сложно оставаться собой и принимать себя. Павел считал себя тем, кто следовал этому курсу за неимением других.
Он приобрел привычку прятаться от всех на крыше своего дома, представляющегося окружающим обычным сиротским приютом. Как мало они знали и видели. Как мало им хотелось замечать. Возможно, так правильно, но Павла это раздражало. Его злило быть никем, быть незаметным. Вынужденно быть таким.
Только злость нужно подавлять. Ему нельзя ее проявлять. И за неимением выхода он начинал курить. Много и часто, даже не замечая, как одна пачка сменяла другую. Сигареты, как похожие друг на друга минуты жизни, тлели, принося расслабление, смирение и понимание.
И, хоть Павел не считал сигареты, он каждый раз курил, как в последний. Это действительно могло закончиться прямо сейчас, просто какими-то неведомыми силами откладывалось также – каждый раз.
– Паша? – старательно выговаривая, произнес женский голос, мгновенно выведя Павла из удручающих мыслей в самый неподходящий момент.
Парень вздрогнул и неохотно повернулся, встретившись взглядом с кареглазой блондинкой, всем своим видом выражавшей недовольство пребыванием на крыше.
– Я просил не называть меня так, Берта, – хрипло сообщил он в ответ, туша сигарету. Он знал, что она не перестанет так его звать, но каждый раз зачем-то напоминал ей об этом. «Паша» слишком мягкое и немного даже как будто бы глупое имя для того, кем он являлся.