– У них не было возможности получить этот опыт, – поправил Павел.
– И надеюсь, у них никогда она не появится. Не в это противостояние, – добавила женщина, продолжая наблюдать за красной точкой, остановившейся на карте. Аше находился на одном месте.
В этот же миг установившейся тишины дверь распахнулась, и на пороге появился улыбающийся мужчина.
– Эрик, – окликнула Анна, и тот, пожав руку Павлу, счастливо приблизился к своей супруге, ласково поцеловав ее в лоб.
– Все хорошо, – объявил он, заражая своим позитивом и Павла, который всегда видел существенную разницу между излишне взволнованной и часто пессимистичной Анной и всегда счастливым и спокойным Эриком, не способным сделать из мухи слона даже при желании.
– Кто это? – бросилась расспрашивать мужа женщина.
– Это девушка, даже девочка, – восторженно произнес мужчина. – Ее зовут Таис Ориетта. Она родилась здесь, ей на вид лет четырнадцать.
– Значит, проблем с ней быть еще не должно? – снова уточнил Павел, ощущая надежду на отсутствие необходимости своего пребывания здесь.
– Не думаю. Это небольшой минус. Очень строптивая девушка. Ее характер слишком несдержанный. Ты знаешь, чем это может закончиться, Павел. Чем-то она напомнила мне тебя. Очень скоро она перестанет понимать, а точнее находить оправдания тому, что с ней, и ее состояние выйдет из-под контроля. Такой возраст: детское воображение, максимализм и взрослый реализм схлестываются в одном человеке, и происходит страшное. Павел, тебе следует за ней проследить, быть рядом, если начнется то, что никто не должен узнать.
– Опять нянечка? – закатив глаза, уточнил Павел. Ему совсем не хотелось возиться со сложным подростком, или кем там была эта девчонка.
– Привратник? Так лучше звучит? Нам не на кого надеяться больше, – погладив по плечу парня, констатировала Анна. – Мы сами уже не справимся с ее энергией, Павел. Ты же понимаешь.
– Куда я денусь, – ворчливо отозвался тот, принимая материнский поцелуй в щеку от миссис Пармес.
* * *
Выбора у него действительно не было. Как и равных ему в этом деле.
Анна была права, во времена пассивного ведения войны с Империей привлекать в это «неокрепшие» умы стало бы самой большой глупостью. Между тем, самому Павлу было не впервой бросаться в огонь ради других. Долгие годы простой жизни скучны, и в некотором роде для него это было легкой встряской, чтобы напомнить ему самому, что он жив.
Единственное, что не вызывало в нем никаких приятных предчувствий – забота о малолетней Аше, которая даже не знала, кто или что она такое.
Павел не был силен в объяснениях. Ему было проще взять за шкирку и притащить Аше в приют, чтобы там более дипломатичные Анна и Эрик все объяснили, минимизировав стресс от правды.
В этот раз задача была сложнее – вычислить и наблюдать со стороны. Павел считал это пустой тратой времени. Разрыв с реальностью для Аше неизбежен, и если это все равно было так, зачем оттягивать?
Между тем, ослушаться своих «родителей» он мог только в экстренных ситуациях, и пока такой не случилось, Павел занял выжидательную позицию, опустившись с сигаретой в зубах на скамейку возле одного из городских образовательных учреждений, служащих убежищем для желающих приобрести ложные знания о собственном уме. Адрес этой «богадельни» ему чуть позже выслал на телефон Эрик, рассчитывая на незамедлительное исполнение задания.
Учебный день только начинался. Ученики вяло подтягивались, "спеша" сломать зубы о гранит науки. Павел подавлял скуку, наблюдая за происходящим на школьном дворе, искренне радуясь, что сам к этому никак не причастен и не будет никогда с вероятностью в сотню процентов.
Так бы и продолжалась эта унылая возня, если бы в какой-то момент чуткий слух парня не уловил знакомое имя.
Компания девчонок лет четырнадцати активно перемывала кости той самой девочке Таис, о которой вспомнили, увидев среди прочих учеников семейную пару, желающую переговорить с директором школы.
Успев запечатлеть в своей голове образы тех самых родителей, Павел все же решил дослушать разговор в среде так называемых «подружек», выведав весьма любопытные подробности.