– Можно себе представить, какой она вернется оттуда, – всезнающим тоном произнесла одна из девочек, и в ее словах настолько очевидно прослеживалась неприязнь к потенциальной подопечной Павла, что он почти сразу ассоциативно вспомнил серпентарий.
– Я не могу себе представить, как на это решились ее родители, – наигранно возмутилась другая, поморщившись.
– Я бы не хотела с ней сидеть рядом после такого, – поделилась переживаниями третья.
– Из таких учреждений не возвращаются нормальными, – вновь вступила первая девчонка, очевидно, решив добавить драмы в ситуацию.
– А кто-нибудь знает, за что они с ней так? – перешла к главному для Павла третья девчонка.
Он на самом деле был так увлечен их сплетнями в надежде дойти до сути, что, не запомнив ни имен, ни внешности детей, пронумеровал их про себя для простоты восприятия.
Между тем, дискуссия школьниц становилась все более театральной.
– Я слышала, что она стала вести себя неадекватно. Говорят, кричала, что ее преследуют, – воодушевленно произнесла девчонка номер два, решив возглавить самую интересную часть разговора.
– А мне сказали, что она начала вытворять непонятные вещи. Говорила, что у нее нет тени на солнце, и сожгла прямо в руках мяч своего соседа, когда они поругались, – внесла свою лепту третья участница клуба сплетниц.
Павел, слушая подобное, усмехнулся: для него в этом не было ничего удивительного, но то, как это преподносилось, насколько мистически, не могло вызвать иных эмоций.
Беседа девчонок обрастала все более фантастическими подробностями, едва не дойдя до того, что Таис и вовсе могла убить соседа, и потому Павел, не выдержав, решил вернуться к тем, кто был к этой девчонке ближе всех – к родителям.
* * *
Проникнуть в школу не составило труда.
Павел внешне был достаточно молод, мог сойти за старшеклассника, но при себе все равно имел интересную историю, в которой он дико желал обучаться именно в этом заведении.
Так спустя десять минут он уже стоял под дверью кабинета директора, якобы ожидая приема. Решив, что закрытая дверь все же может затруднить ему проходимость информации, парень, накинув маску непосредственности, неловко постучал и приоткрыл дверь, желая быть принятым директором, который, естественно, был не один и попросил Павла подождать снаружи.
Именно на это он и надеялся, также неловко извинившись, и, неплотно прикрыв за собой дверь, чтобы погрузиться в свой «шпионаж», вольготно расположившись на стуле возле кабинета. Диалог этой странной четы с директором школы обещал быть интереснее, чем у подрастающего серпентария.
Какое-то время внутри была странная, даже удушающая тишина, но позже мужчина, в котором по голосу Павел сразу узнал директора, все же произнес:
– Что могло на нее так повлиять? У вас в роду были психически нездоровые люди?
– Нет-нет, что Вы! – поспешно затараторила женщина, которая, очевидно, была матерью Таис.
– Тогда почему столь радикальный метод? – не унимался директор, очевидно, не согласный с каким-то решением, озвученным родителями Таис ранее.
– Мы бессильны. Она совсем изменилась. Это как будто совсем не наш ребенок. Бывают тяжелые времена, она подросток, это время бунтарства и неподчинения, самостоятельности, но эти крики, эти истерики, полные ужаса. Это что-то большее, чем просто повышенная тревожность. Этим должны заниматься специалисты, – озадаченно произнес голос другого мужчины, в котором безошибочно узнавался отец девчонки.
– Вы считаете, что психиатрическая помощь способна ей помочь, – снова произнес директор, и, очевидно, в ответ получил утвердительные кивки, раз далее разговор перетек в обсуждение нюансов отстранения от учебы.
Выяснив для себя необходимое, Павел поспешил ретироваться из здания школы до того, как ему пришлось бы вести теперь уже ненужную игру в перспективного ученика, жаждущего знаний.
Далее его путь лежал в единственную в городе психиатрическую больницу, пребывание в которой должно было показать ему истинное положение дел в отношении новой Аше.
По пути он успел переговорить с Эриком и Анной по телефону, вкратце пересказав, почему его задание существенно усложнилось. Пармес не были удивлены подобному исходу, однако попросили Павла быть осторожнее, в частности в его методах попадания в различные учреждения.