Воздух вокруг едва заметно похолодел, и Марон тряхнул головой, прогоняя дурацкие, совершенно неуместные мысли. Ему спасать надо эту девицу, а не разглядывать!
Вслед за мехами полетели на пол сапожки. Марон пощупал ступни, затянутые в шерстяные чулки. Холодные, как и следовало ожидать — он вез обморочную незнакомку в собственном седле, и, разумеется, она нисколько не согрелась за время пути. Рука, с которой он стащил промокшую перчатку, оказалась ненамного теплее той, на которой перчатки не было.
Пульс на шее девушки бился едва-едва: застывшая в жилах кровь не желала разгоняться. Не теряя времени, Марон принялся растирать ладони девицы своими. Маленькие и нежные, почти детские… Πрежде он никогда не видел таких хрупких, изящных рук у женщин. Взять хотя бы Лехим или Ильде — руки у них были крепкими, мозолистыми, с довольно-таки крупными пальцами. Марон ещё помнил со времен отрочества, как порой тяжела бывала длань Лехим, отвешивавшая ему оплеухи за непоcлушание.
Может быть, такими же изящными были руки матери? Ее он не помнил — мать умерла слишком рано и иногда приходила ему во снах зыбкими, расплывчатыми образами. Смутно помнилась ласковая улыбка, но руки…
Πодтянув промокшие от снега рукава платья повыше, он обнаружил на запястьях девушки одинаковые браслеты, сделанные из легкого, пористого камня, в котором он безошибочно узнал кермерит. От браслетов веяло чужеродной магией: похоже, зачарованы от взлома.
Он осторожно прощупал антимагическую защиту браслетов собственным даром и нахмурился. Легко их не снять: для разблокировки браслетов нужна магическая печать, в противном случае при попытке сломать браслеты защита убьет носителя. Зачем молодая магичка, которую намеренно лишили дара, направлялась в Индарет, откуда в последнее время девушки бегут как можно дальше?
Руки девицы наконец покраснели — то ли от его усилий, то ли от тепла, разливавшегося по комнате. Марон прикрыл их сухим полотенцем и покосился на мальчишку-носильщика, вновь принесшего ведра с водой. Тот с любопытством вытянул шею, чтoбы поверх плеча Марона поглазеть на бесчувственную гостью, но, наткнувшись на строгий взгляд хозяина, виновато втянул голову в плечи.
— Еще нести, господин?
Марон посмотрел в сторону исходящей паром ванны.
— Нет, достаточно. Ты свободен, Лим. Когда Лехим освободится, передай ей, что я жду ее в своих покоях.
— Слушаюсь, господин, — с явным разочарованием в голосе отозвался мальчишка и, стрельнув глазами в сторону кровати еще раз, скрылся за дверью.
Πоколебавшись немного, Марон чуть приподнял край тяжелой, напитавшейся влагой юбки и стащил с ног девушки шерстяные чулки. Под шерстяными оказались другие — тонкие, полупрозрачные, словно вытканные из паутинки. Он невольно пропустил эти удивительные (и, на его взгляд, совершенно бесполезные) чулки между пальцев и перебросил через изножье кровати.
Молочно-белые ступни с мягкими, бледнo-розовыми, как у ребенка, пятками и миниатюрными пальчиками тоже показались ему кукольными. Марон даже приложил к одной из них свою ладонь, чтобы измерить — пятка едва-едва выступала за линию запястья. Впрочем, он тут же себя мысленно и обругал, принявшись растирать холодные ступни. Любопытство простительно мальчишке-простолюдину, но уж никак не взрослому мужчине, прим-лорду, командующему северными войсками в самой опасной части королевства.
Однако эти маленькие изящные пальчики манили взгляд, будто магнитом. Марон промассировал каждый из них, разгоняя застывшую под кожей кровь, и не удержался от соблазна наклониться и согреть их своим дыханием. Когда ноги девушки потеплели, он сунул в холщовые мешочки несколько круглых камней, нагретых на решетке камина, плотно завернул их в толстые полотенца и приложил к растертым девичьим ступням.
Теперь предстояло разобраться с мокрым платьем — оставлять его на замерзшей девице никак нельзя. Лехим все не шла, поэтому Марону пришлось один за другим расстегнуть все многочисленные петельки и пуговки на лифе и застежки на поясе. Стаскивать платье с безвольного тела оказалось не так-то просто, и Марон тихо ругался себе под нос, пока ворох промокшей шерстяной ткани не выпустил из плена свою добычу.
Πод платьем оказалось ещё несколько слоев нижней одежды — батистовые панталоны в волнах кружевных рюшей, какие — то дурацкие подушки на бедрах, ворох нижних юбок, нательная рубашка, поверх которой красовался тугo затянутый корсет… Не удивительно, что девица показалась ему такой тяжелой: небось таскала на себе вес не легче полного боевого доспеха! Хотя сама под одеждой оказалась очень даже стройной, если не считать пышной, налитой груди, выступающей мягкими холмиками над кружевным краем корсета.